УДК 63 (063)
ББК 4
В Е С Т Н И К
Донского государственного аграрного университета
Редакционный совет
Авдеенко А.П.- д.с.-х., профессор	Никитчук В.Э. – к.с.-х.н., доцент	
Агафонов Е.В.- д.с.-х.н., профессор	Николаева Л. С. – д.ф.н., профессор	
Баленко Е.Г. – к. с.-х. н., доцент	Пимонов К.И. – д.с.-х.н., профессор	
Бардаков А.И. – д.п.н., профессор	Рудь А.И. – д.с.-х.н., доцент	
Булгаков А.Г. – д.т.н., профессор	Сапрыкина Н.В. – д.э.н., профессор	
Бунчиков О.Н. – д.э.н., профессор	Серяков И.С. – д.с.-х.н., профессор	
Волосухин В. А. – д.т.н., профессор	Семенихин А.М. – д.т.н., профессор	
Гавриченко Н.И. – д.сх.н., профессор	Соляник А.В. – д.с.-х.н., профессор	
Гайдук В.И. – д.э.н., профессор	Солодовников А.П. – д.с.-х.н., профессор	
ГончаровВ.Н. – д.э.н., профессор	Тариченко А.И. – д.с.-х.н., профессор	
Дерезина Т.Н. – д.в.н., профессор	Ткаченко Н.А. - д.т.н., профессор	
Джуха В.М. – д.э.н., профессор	Третьякова О.Л. - д.с.-х.н., профессор	
Ермаков А.М. – д.б.н., профессор	Федюк В.В. - д.с.-х.н., профессор	
Калинчук В.В. – д.ф.-м.н., профессор	Циткилов П.Я. - д.и.н., профессор	
Кобулиев З.В. – д.т.н., профессор	Черноволов В.А. - д.т.н., профессор	
Крючкова В.В. – д.т.н., профессор	Шаршак В.К. - д.т.н., профессор	
КузнецовВ.В. -д.э.н., профессор	Шаталов С.В. - д.с.-х.н., профессор	
Максимов Г.В. – д.с.-х.н., профессор	Чертков Д.Д. – д.с.-х. н., профессор	
Редакционная коллегия
Башняк С.Е. – к.т.н., доцент	Козликин А.В. - к. с.-х. н., доцент	
Гужвин С.А. – к. с.-х. н., доцент	Лаврухина И.М. – д.ф.н., профессор	
Дегтярь А.С. - к. с.-х. н., доцент	Мельникова Л.В. – к.ф.н., доцент	
Дегтярь Л.А. - к. т. н., доцент	Мокриевич А.Г. - к. т. н., доцент	
Жуков Р.Б. - к. с.-х. н., доцент	Полозюк О.Н. – д. б. н., доцент	
Зеленков А.П. - к. с.-х. н., доцент	Семенченко С.В. – к. с.-х. н.,доцент	
Зеленкова Г.А. - к. с.-х. н., доцент	Скрипин П.В. – к.т.н., доцент	
Илларионова Н.Ф. - к.э.н., доцент	Фалынсков Е.М. - к. с.-х. н., доцент	

______________________________________________
Журнал предназначен для ученых,
преподавателей, аспирантов и студентов вузов. Все статьи размещены на сайтеeLIBRARY.RUи проиндексированы в системе Российского индекса научного цитирования (РИНЦ).

		
НАУЧНЫЙ ЖУРНАЛ

Выпуск
№ 3 (21.2), 2016

Часть 2
Социально-гуманитарные науки

Учредитель:
Донской государственный
аграрный университет

Главный редактор:
Клименко 
Александр Иванович
Зам. главного редактора:
Громаков Антон Александрович
Поломошнов Андрей Федорович
Ответственный секретарь:
Свинарев Иван Юрьевич
Выпускающий редактор: 
Поломошнов Андрей Федорович
Ответственная за 
английскую версию:
Михайленко Татьяна Николаевна
Технический редактор:
Контарев Игорь Викторович
Дизайн и верстка:
Степаненко Марина Николаевна
ISSN 2311-1968
Подписной индекс 94081
Адрес редакции:
ФГБОУ ВО «Донской ГАУ»,
346493, п. Персиановский,
Октябрьский (с) район,
Ростовская область
e-mail: dgau-web@mail.ru

	

SCIENTIFIC JOURNAL

Volume
№ 3 (21.2), 2016

Part 2
Social and Human Sciences

Constitutor: 
Don State
Agrarian University

Editor-in-chief:
Klimenko
Alexander Ivanovich

Managing Editor:
Gromakov Anton Aleksandrovich Polomoshnov Andrey Fedorovich

Executiv Secretary:
Svinarev Ivan Yurjevich

Executive editor: 
Polomoshnov Andrey Fedorovoch

English version 
Executive:
Mikhaylenko
Tatiana Nikolaevna

Technical editor:
Kontarev Igor Victorovich

Computer design and make up:
Stepanenko Marina Nikolaevna

ISSN 2311-1968
Editorial Office
 Address:
FSEI HE «Don SAU»
346493, Persianovski, Oktyabrski district,
Rostov region
e-mail: dgau-web@mail.ru

	
	
УДК 63 (063)
ББК 4
VESTNIK
Don State Agrarian
University

EDITORIAL REVIEW BOARD

Avdeenko A. P.	Nikitchuk V. E.	
Agafonov E. V. 	Nikolaeva L. S.	
Balenko E. G.	Pimonov K. I.	
Bardakov А. I. 	Rud` А. I.	
Bulgakov А. G. 	Saprikina N.V.	
Bunchikov O. N.	Seryakov I. S.	
Volosuhin V. А. 	Semenikhin А. М.	
Gavrichenko N.I.	Solyanik A. V.	
Gayduk V. I.	Solodovnikov А. P.	
Goncharov V. N.	Tarichenko А. I.	
Derezina T. N.	Tkachenko N. А.	
Juha V. M.	Tretyakova O. L.	
Ermakov A. M.	Fedyuk V. V.	
Kalinchuk V. V.	Tsitkilov P. Y.	
Kobuliev Z. V.	Chernovolov V. A.	
Kryuchkova V. V.	Sharshak V. K.	
KuznetsovV.V.	Shatalov S. V.	
Maksimov G. V.	Chertkov D.D.	

Editorial Board

Bashnyak S. E.	Kozlikin A. V.	
Guzhvin S. A.	Lavrukhina I. M.	
Degtar A. S.	Melnikova L. V.	
Degtar L. A.	Mokrievich A. G	
Zhukov R. B.	Polozyuk O. N.	
Zelenkov A. P.	Semenchenko S.V.	
Zelenkova G. A.	Skripin P. V.	
Illarionova N. F.	Falynskov E. M.	

______________________________________________
The journal is intended for scientists,
Professors, graduate students and university students. All articles posted on the site eLIBRARY.RU and indexed in the Institute of the Russian Science Citation index (RSCI).

	

СОДЕРЖАНИЕ	CONTENS	
ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРОЛОГИЯ	PHILOSOPHY AND CULTURAL STUDIES	
Лаврухина И.М.
ОСОБЕННОСТИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО В ИНДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ	Lavruhina I.M.
Features of representations of transcendence in Indian philosophy	4	
Яровой А.В.
ГЕНЕАЛОГИЯ АГОНАЛЬНОСТИ	Yarovoy A.V. 
GENEALOGY OF agonal	9	
Поломошнов П.А., Шпалова Е.В.
КУЛЬТУРА И ЛИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА	Polomoshnov P.A., Shpalova E.V.
CULTURE AND PERSONALITY IN THE CONTEXT OF ACTIVITY APPROACH	15	
Анисимова О.С., Николаева Л.С., Загорская О.В., Бородина Н.А.
АНАЛИЗ ЦЕННОСТЕЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА	Anisimova O.S., Nikolayeva L.S., Zagorskaya O.V., Borodina N.A.
ANALYSIS OF VALUES OF SOCIOLOGICAL PROCESS	23	
Поломошнов П.А.
ХРИСТИАНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И РЕЛИГИОЗНЫЙ ГУМАНИЗМ	Polomoshnov P.A.
Christian anthropology  AND religious humanism	33	
СОЦИОЛОГИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ	SOCIAL AND POLITICAL SCIENCE	
Поломошнов А.Ф.
ТАЙНА ДЕМОКРАТИИ: ИЛЛЮЗОРНОЕ НАРОДОВЛАСТИЕ	Polomoshnov A.F.
MYSTERY OF DEMOCRACY: illusory RULE OF THE PEOPLE	40	
Григорян Д.К., Крицкая А.А.
ФОРМИРОВАНИЕ ИМИДЖА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ В КОНЦЕПЦИЯХ ЛИДЕРСКО-ЭЛИТНОГО ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ	Grigoryan D. K., Kritskaya A.A.
THE FORMATION OF THE IMAGE OF THE POLITICAL ELITE IN MODERN RUSSIA, IN THE CONCEPT OF LEADERSHIP-AN EXCELLENT POSITIONING	52	
Семенова Н.Б., Покутняя И.А.
ПРОБЛЕМЫ ТРУДОУСТРОЙСТВА ВЫПУСКНИКОВ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ НА ПРИМЕРЕ ДОНСКОГО  ГОСУДАРСТВЕННОГО АГРАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА	Semenova N. B., Pokutnya I. A.
THE PROBLEM OF EMPLOYMENT OF GRADUATES OF HIGHER EDUCATION INSTITUTIONS ON THE EXAMPLE OF DON STATE AGRARIAN UNIVERSITY	57	
ПЕДАГОГИКА И ПСИХОЛОГИЯ	PEDAGOGY AND PSYCHOLOGY	
Столбова К.В.
ФОРМЫ ПАТРИОТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ В СФЕРЕ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ (на примере города Новосибирска)	Stolbova K.V.
FORMS  OF patriotic education in the field of youth policy (for example OF city of Novosibirsk)	62	
Поломошнов А.Ф.
ДЕФУНДАМЕНТАЛИЗАЦИЯ РОССИЙСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ	Polomoshnov A.F.
DEFOUNDATION OF RUSSIAN EDUCATION	69	
Столбова К.В.
ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ КАК ПРИОРИТЕТНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ НОВОСИБИРСКА	Stolbova K.V.
PATRIOTIC EDUCATION OF YOUNG PEOPLE AS A PRIORITY  OF YOUTH POLICY PRIORITY OF NOVOSIBIRSK	83	
ИСТОРИЯ	HISTORY		
Колосова Н.Н.
Организационно-деятельностный аспект крестьянской реформы 1861 года: новации и традиции (культурологический подход)	Kolosova N.N.
ORGANIZATION AND ACTIVITY ASPECT of the peasant reform of 1861: INNOVATION AND TRADITION (cultural approach)	87	
РЕФЕРАТЫ	95	ABSTRACTS	100	

ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРОЛОГИЯ

УДК 141.4
ОСОБЕННОСТИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО 
В ИНДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ

Лаврухина И.М.

Статья посвящена анализу статуса Брахмана и характера его трансцендентности в ведических школах индийской философии. Выделяются онтологический подход ортодоксальных систем (адвайта) к определению статуса, а также гносеологический и аксиологический подходы, реализованные в неортодоксальных школах (буддизм, пурва-миманса). В соответствии с этим представлены различные концепции причинности, рассмотрена разница в понимании статуса Вед, Нирваны, Мокши.
Ключевые слова: Брахман, адвайта, миманса, буддизм, джайнизм, нирвана, мокша.

FEATURES OF REPRESENTATION OF TRANSCENDENTAL
 IN THE INDIAN PHILOSOPHY

Lavruhina I.M.

The article is devoted to the analysis of the status of the Brahman and the nature of its transcendence at Vedic schools of the Indian philosophy. Ontologic approach of orthodox systems (advayta) to determination of the status, and the gnoseological and axiological approaches realized at heterodox schools (the Buddhism, purva-Mimamsa) are allocated. According to it various concepts of causality are submitted, the difference in understanding of the status of the Veda, Nirvanas, Moksha is considered.
Keywords: brahman, advayta, mimamsa, buddhism, jainism, nirvana, moksha.

Индийская философия, представляющая собой систему многочисленных проведических и неведических школ, безусловно трансцендентной сферой предполагает уровень Брахмана. Знакомство с религиозно-философскими школами (санкхья, йога, ньяя, пурва-миманса, вайшешик, адвайта) позволяет сделать вывод о том, что Брахман признается онтологически трансцендентной сферой некоторым специфичным образом. Трансцендентность основы каким-то образом совмещается с требованием ее «недвойственности», что неявно предполагает монистическую позицию и некоторый иной смысл самой трансцендентности.  
В ведической традиции Брахман скорее полагается как первоначало и употребляется в смысле первичности, основной причины, движущей силы, верховного управителя. Вселенная предстает как реальная эманация Брахмана, его развертывание во времени и пространстве. Так, в буддистско-брахманистской традиции грамматист Бхартрихари (5-6 вв. н.э.) понимает Брахман как сакральное изначальное Слово Вед. «От слова это развертывание (мира)…». «Увеличивающееся», «распространяющееся во все стороны», «проявляющееся» Слово предстает как замысел и программа развертывания мира во всех его возможных вселенских циклах. Верное раскрытие имени означает прекращение одного мирового цикла и автоматическое начало следующего. Удерживание мира в «свернутом» состоянии существует лишь на стадии еще-непроизнесенного Слова (нерасчлененного). В таком понимании Брахман - это встроенная в мир матрица порождений, а не запредельное начало. [6] 
Ведантист Бхартрипаче, сравнивая Брахман и мир с океаном и его волнами, делает Вселенную столь же реальной, как и Брахман. Они оказываются на одном онтологическом уровне.
О степени трансцендентности первоначала можно судить по тому, как решается вопрос о модификации этого первоначала. В адвайте Шанкары (7-9 вв. н.э.) все многообразие мира развертывается благодаря творящей силе Брахмана. Он выступает началом, наполняющим пространство. Вне акта творения Брахман никак не связан с вселенной и может пониматься как нечто противоположное ей. [3] Но механизмы трансформации Брахмана во вселенную, предлагаемые Шанкарой, явно указывают на монистическую позицию философа, а монизм плохо согласуется с подлинной трансцендентностью первоначала. 
Оборотной стороной Брахмана предстает Майя-иллюзия (в этом аспекте она есть авидья, неведение). Майя является источником многообразных, изменяющихся, дробящихся предметов, тем «природным» субстратом, который впитал в себя часть реальности Брахмана. Вселенная и есть переливы майи, магическая иллюзия, скрывающая иную, неизменную сущность. [5] Таким образом, эволюция осуществляется в мире авидьи, а реальная основа мира – неизменный Брахман.  В итоге Брахман Шанкары онтологически не трансцендентен миру: как реальность он силен и мощен настолько, что отсвечивает в оболочку миражей мира. Онтологический статус майи не определен. Очевидно лишь то, что она не обладает самостоятельной реальностью. В таком случае феноменальный мир зависает между реальным и нереальным, существует как промежуточная ступень между возникновением и уничтожением. И, главное, трансцендентная сущность, которая порождает другую сущность, должна быть внутренне различенной, а Брахман - принципиально неразличен, «недвойственен». 
Вишишта-адвайта Рамануджи переход от бескачественного и самотождественного Брахмана к многообразию и изменчивости видимого мира объясняет через эманацию бога Ишвары. Он развивается из бесформенного единства в разнородность вещей и отдельных душ. Брахман как ипостась Ишвары предстает субстратом изменений. В двайта-веданте (8-14 вв.) Брахман - это действующая причина вселенной, материальной же причиной мира является пракрити. Выдвигается концепция «вечного творения» как обретение постоянно новых характеристик. Но существование между вселенной и Брахманом хотя бы подобия причинно-следственной связи, снимает идею трансцендентности в чистом виде. Более поздняя школа бхеда-абхеда тоже отрицает высшую реальность Брахмана, лишенного свойств (Ниргуна-Брахман) и признает реальность Брахмана как эманирующей субстанции. На этом уровне Брахман в образе Ишвары предстает как инструментальная и материальная причина мира и эманирует в многообразие вселенной. Майя тогда понимается не как иллюзорность мира, а просто как его богатство и разнообразие.
Можно проследить логику развития учений. Если не удается найти «общую основу» многообразия мира и свести ее к изначальному тождеству Брахмана, а многообразие мира объяснить авидьей, т.е. иллюзорностью определений этого мира (как в адвайте), тогда признается одновременное и равноправное существование различных аспектов реальности (как в Бхеда-абхеда).
При решении вопроса о возникновении феноменального мира из чистых форм первоосновы необходимо соотнести положение о Брахмане как самотождественном начале, не замутненном случайными феноменами, с пониманием сущности порождения, предполагающим наличие в порождающем источнике потенциальных следствий, с которыми источник должен быть в какой-то мере разделен. Для этого возможно использование двух концепций причинности. Первая предполагает, что при возникновении последующего момента предыдущий исчезает полностью, и в мире попеременно вспыхивают лишенные основы качества (буддизм). Если признать, что следствие несет в себе нечто радикально новое по сравнению с причиной, рождается как бы из ничего, тогда причинность можно рассматривать как функциональное сцепление следующих друг за другом событий. В такой ситуации вопрос об онтологическом статусе первоосновы можно вообще не поднимать, а остаться в гносеологической плоскости и исследовать являющиеся формы связей событий. 
Вторая считает, что следствие может быть реально заложено в причине в свернутом состоянии, а затем проявляется вовне. Например, в концепции творения адвайты мир представляется следствием (иллюзией), порождаемым Брахманом. Если причинность содержит в себе момент порождения мира из первоначала, то нужно ослабить требование трансцендентности этого первоначала и перейти к концепциям эманации. 
Очень интересные следствия могут быть получены из предложенных концепций причинности. Если основанием причинности является небытие (как в буддизме), то мы должны признать возникновение сущего из несущего.  Поскольку небытие лишено характеристик, постольку нет определенных причин, и, следовательно, любые следствия могут появиться где угодно. Но, если признать тезис адвайты, что следствие появляется от неизменной причины, то, все равно: что угодно (авидья) возникало бы где угодно. К тому же реальность Брахмана для человека лишь постулируется священными текстами. Очевидно, что при обоих подходах о подлинной трансцендентности первоосновы Брахмана-Атмана говорить не приходится. 
Указанные концепции причинности предполагают и различное понимание отношения качества к его носителю. В буддизме субстрат сводится к многочисленным возникающим качествам. Единственная реальность – самобытные элементы, которые на мгновение появляются из небытия и уходят туда же. В адвайте, напротив, качества определяются субстратом. В этом смысле уточняется понимание творения мира Брахманом. Собственно, творения мира нет, есть лишь временное качественное определение существующего всегда Брахмана через феноменальные характеристики. 
В индийской философии неявно существует традиция не делать предметом философского рассмотрения сущности, принципиально недоступные человеческому сознанию. Поэтому многие философско-религиозные системы пытаются уйти от рассмотрения очень сильного и спорного постулата об онтологическом статусе трансцендентной первоосновы мира, бескачественного Ниргуна-Брахмана, и перевести разговор в гносеологическую (буддизм, джайнизм), или эпистемологическую и аксиологическую (пурва-миманса) плоскость. 
Джайны и буддисты утверждают, что при решении проблем познания можно обойтись без примысливания к миру Бога-творца [4] и без признания сверхприродной онтологической реальности, изначально противопоставленной всему остальному миру. Постоянной субстанции в мире вообще нет, т.к. она меняется вместе со своими исчезающими состояниями. Так, в сорвастиваде действительный мир выступает собранием, скопищем и природных стихий, и психических состояний. Мгновенным, дискретным объектам природного мира соответствуют столь же моментальные психические состояния феноменального мира. Они находятся на одной и той же ступени реальности. Анализу подвергаются психические состояния. Сорвастивада группирует их в скандхи. Эти скандхи не существуют идеально сверх и помимо эмпирических явлений, они - этикетки обозначения для рассмотрения и классификации элементов. К скандхам относят: форму, вид, т.е. соединение различных материальных элементов (скандха рупы); ощущение (ведана); образ, идея (санджня); некоторые мысленные конструкции (санскара); самосознание (виджняна). Скандхи у Канта назывались бы трансцендентальными формами познания.
  Всякое единство, будь то предмет или образ нашего «Я», есть соединение различных скандх. Чтобы придать бесконечным сочетаниям психических элементов какую-то направленность, а также разграничить низшие и высшие состояния сознания, среди всех скандх сорвастивада выделяет особенный скандх виджняны, от которого зависят все остальные. По существу, это шаг к традиционному Атману.
Подлинная трансцендентность не предполагает возможности познания трансцендентного. Но ведические школы, в основном, признают и указывают пути познания Брахмана. Эта проблема предстает как преодоление «двойственности» сознания. «Недвойственность» заставляет свести весь мир либо к «чистому» бытию (адвайта), либо к «чистому сознанию» (буддизм).
Адвайтист Падмапада представляет превращение чистого бытия в человеческое сознание как наложение авидьи на Атман, в результате чего формируется джива (душа) человека. В результате первого наложения авидьи чистое сознание приобретает интеллектуальность, нацеленность во вне, Атман полагает себя как «сакшин» (свидетель). Затем на «сакшин» накладывается аханкара (понятие «Я»), атман начинает выступать как аханкарин (создающий понятие «Я»). Далее, атман как «Я» развертывается во «внутренний орган» и становится «праматри» (познающий субъект). Затем развертываются органы чувств, познающий субъект становится «бхоктри» (субъект вкушения). После наложения на атман тела и органов чувств появляется «шаририна» (воплотившееся живое существо). В результате наложения определенных внешних условий существования складывается «сансарина» (душа как субъект трансмутаций в кармически определенной цепочке). [2,С.121-122.] 
Обратная наложениям последовательность может рассматриваться как предположительный выход в Брахман. Представитель пурва-мимансы Гаудапада как раз и анализирует четыре состояния сознания как шаги к «недвойственному» сознанию. Во-первых, можно говорить о «всечеловеческом» сознании во время бодрствования. Оно ориентируется на внешние объекты и довольствуется простыми ощущениями. Во-вторых, можно выделить «сияющее» сознание, наступающее во сне со сновидениями. Здесь внимание сосредоточено на внутреннем содержании сознания. В-третьих, есть «мудрое» сознание в глубоком сне, которое является единой и нерасчлененной сущностью. И, наконец, - предельное состояние сознания, которое и является «недвойственным». Но описание «чистого сознания» как непостижимого, беззнакового, немыслимого фактически прекращает его существование как человеческого сознания. Недвойственность, слитность с высшим абсолютом достигается лишь как разрушение одной из сторон отношения: человек – Брахман. 
В ведических школах допускается в основном опосредованное постижение Брахмана, поскольку возможность прямого сообщения затруднена скованностью атмана человека авидьей. Промежуточным звеном, аналогом чистого бытия здесь выступают Веды. Их значение по-разному оценивается разными школами. 
В адвайте Веды рассматриваются как источник, порождающий определенное и плодотворное знание о тождестве сознания с Брахманом. Все речения упанишад, даже те, которые лишь отдаленно намекают на природу Брахмана, считаются необходимыми для усвоения его смысла и постигаются в определенной иерархической последовательности. Нужда в священных текстах отпадает лишь тогда, когда сознание раскрывает свою сущность «самосветящегося» и «самоочевидного» и растворяется в высшем Брахмане. Сам «подъем» к высшей истине должен иметь свои этапы. На первом этапе «первопричина производит все следствия, вплоть до последнего, подобно искусному актеру выговаривая (первые слова) всей феноменальной практике». [2,С.104.] На этом этапе Брахман должен быть понят, прежде всего, как первоисточник мира. На высшей стадии, когда путь уже закончен, допустимо говорить о непостижимости, невыразимости, лишенности определений Брахмана. 
Но такое знание, равносильное небытию, пугает. Поэтому другие ведические системы, например, пурва-миманса, акцентируют внимание на соблюдении описываемых в ведических текстах ритуалов и надлежащих действий. С высшим благом человека связывает долг (дхарма), понимаемый как неуклонное исполнение ритуальных действий. В случае их выполнения генерируется энергия, которая воздействует на индивида и позволяет ему получить высшее благо.
Очевидна разница между мимансой и адвайтой. В мимансе мир заведен как часовой механизм должным действием (ритуалом), поэтому нет необходимости в творце, промыслителе и устроителе, на котором настаивает адвайта. Ведомый агент в мимансе становится винтиком, пассивно подчиняющимся безличным командам откровения. Упор сделан на регулятивной функции ритуала как высшего действия. Веды в адвайте лишены регулятивной функции, они лишь меняют угол зрения с внешних объектов на внутренний Атман. Главной становится критически-систематизирующая функция, которая перестраивает знание о мире в другую систему. [1]
Подход к постижению высшего знания в мимансе может быть определен как динамически-процессуальный, в адвайте - статически-результатный. Первый ориентирован на сам процесс постижения и оставляет за пределами рассмотрения онтологический статус Брахмана. Тем самым снимается вопрос о мере его трансцендентности. В статически-результатном подходе адвайты процесс постижения Атмана предполагает постулирование онтологической трансцендентности Брахмана, которая к тому же выступает как предполагаемая цель для преодоления. Однако сама возможность такого преодоления не позволяет сформироваться идее абсолютной и чистой трансцендентности и заставляет строить монистические религиозно-философские системы.
Разница подходов определяет различие в понимании нирваны. В адвайте она понимается как вселенская сила, которая зависит от Брахмана и существует прежде творения мира. «…Спасение находится вне причинно-следственной связи явлений, однако выход за пределы такой связи возможен лишь потому, что, будучи тождественным высшему Брахману, оно само предшествует феноменальному миру и предполагает его». [2,С.84] Такое освобождение есть и цель, и причина мира. Нирвана в учении буддистов тождественна уничтожению коренного неведения (авидьи). В сорвастиваде освобождение не лежит в основе бытия изначально, а предстает в перспективе как желанный и вероятный исход. 
 Различаются и представления об освобождении (мокше). В адвайте путь человека к спасению – путь к тому, что уже было до него. В буддизме освобождение от иллюзии (мокша) - просто перестраивание и повышение уровня своего сознания, которое достигается собственными усилиями. 
Отметим одно важное обстоятельство: признание Брахмана онтологической реальностью спорно, но оно не позволяет религиозному опыту трактоваться феноменологически. В христианстве тоже есть такая онтологическая гарантия, которая не позволяет ему выродится в чисто моральную теорию или психологическую терапию. Это вера в реальное воплощение, смерть и воскрешение Христа. Серен Кьеркегор писал, что «каждый христианин таковым является лишь благодаря тому, что он пригвожден к парадоксу – необходимости основывать свое вечное блаженство на временном событии». 
В заключение, определим те мыслительные ходы, которые использовались ведическими школами в определении статуса Брахмана. Он объявляется трансцендентным и «недвойственным». «Недвойственность» заставляет свести весь мир либо к «чистому» бытию (адвайта), либо к «чистому сознанию» (буддизм). Для объяснения возникновения феноменального мира из первоосновы возможно использование двух концепций причинности. Первая предполагает порождение мира из первоначала и совместима с концепциями эманации, что ослабляет трансцендентный статус самого первоначала. Рассмотрение причинности как функционального сцепления следующих друг за другом событий вопрос об онтологическом статусе первоосновы снимает вовсе и остается в гносеологической плоскости. Оба подхода не предполагают подлинной онтологической трансцендентности первоосновы Брахмана-Атмана. 

Литература

1.Адвайта и пурва-миманса. Коммент. Шанкары к 4-й сутре Бадараяны. Пер. с санскр., введ. и коммент. Н. В. Исаевой. // Народы Азии и Африки. – 1985. - №5.
2.Исаева Н.В. Шанкара и индийская философия. М.: Наука, АН СССР Институт востоковедения, 1991. 
3.Комментарий Шанкары к «Брахма-сутрам» (публ. 1-й сутры). Пер. с санскр., введен. и коммент. Н.В. Исаевой // Народы Азии и Африки. -1983. - №4.
4.Костюченко В.С. Диалектические идеи в философии джайнизма // Философские науки. – 1975. - №4.
5.Мезенцева О.В. Концепция «иллюзорности мира» Шанкары и неоведантизм //Рационалистическая традиция и современность. Индия. - М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука»,1988. 
6.Серебряков И.Д. Бхартрихари. - М.: Наука, 1983. 
References

1.Advayta i purva-mimansa. Komment. Shankary k 4-y sutre Badarayany.[ Advaita and Purva Mimamsa. Memo. Sankara to 4th sutra Badarayana] Per. s sanskr., vved. i komment. N. V. Isaevoy. // Narody Azii i Afriki. – 1985. - №5.
2.Isaeva N.V. Shankara i indiyskaya filosofiya. [Shankara and Indian Philosophy]  M.: Nauka, AN SSSR Institut vostokovedeniya, 1991. 
3.Kommentariy Shankary k «Brakhma-sutram» (publ. 1-y sutry). [Shankara Comment to "Brahma-sutras" (publ. 1st Sutra).]  Per. s sanskr., vveden. i komment. N.V. Isaevoy // Narody Azii i Afriki. -1983. - №4.
4.Kostyuchenko V.S. Dialekticheskie idei v filosofii dzhaynizma [Dialectical ideas in the philosophy of Jainism]  // Filosofskie nauki. – 1975. - №4.
5.Mezentseva O.V. Kontseptsiya «illyuzornosti mira» Shankary i neovedantizm [The concept of "illusory world" Shankara and neovedantizm] //Ratsionalisticheskaya traditsiya i sovremennost'. Indiya. - M.: Glavnaya redaktsiya vostochnoy literatury izdatel'stva «Nauka»,1988. 
6.Serebryakov I.D. Bkhartrikhari. [Bhartrihari]  - M.: Nauka, 1983.

Лаврухина Ирина Михайловна – д.ф.н., профессор кафедры гуманитарных дисциплин и иностранных языков Азово-Черноморского института ФГБОУ ВО «Донской государственный аграрный университет» в г. Зернограде

УДК 008.001
ГЕНЕАЛОГИЯ АГОНАЛЬНОСТИ

Яровой А.В.

Данная работа посвящена прояснению генеалогических оснований агональности, которые исследуются с помощью генеалогического метода, предполагающего критическое рассмотрение условий зарождения агональности на границе между природным и социокультурным началами. В работе разбираются некоторые положения естествознания, относящиеся к проблематики борьбы и состязания в природной среде; показаны ритуальные механизмы канализации агрессивности, а также обозначается подход к эротанатологическому плану агональности, в котором она разворачивается, направляемая стремлением к расширению во времени и пространстве, и стремлением к преодолению, самоутверждению и господству. На этих основаниях оформляется культура, как застывший результат агональных практик.
Ключевые слова: Агональность, агон, борьба за существование, агрессивность, Танатос, Эрос, эротанатология.

GENEALOGY OF agonal

Yarovoy A.V.
 
This work is devoted to clearing of agonistic genealogical grounds, which are investigated by means of genealogical method, involving a critical examination of the conditions of the birth of agonistic at the boundary between the natural and socio-cultural origins. The paper dealt with certain provisions of the natural sciences related to the issues of struggle and competition in the natural environment; show ritual mechanisms of canalization of aggression, and also referred to the approach to the erotanatologichesky agonal plan, in which it takes place, guided by the desire to expand in space and time, and the desire to overcome, self-assertion and domination. For these reasons, culture is made as a result of frozen agonal practices 
Keywords: Agonal, the agony, the struggle for existence, aggressiveness, Thanatos, Eros, erotanatologiya.

Проблематика, связанная с прояснением «чтойности» агональности, является актуальной для современной культурологической мысли, обращенной к границам культурного и природного начал. Агональная природа формообразования культуры, ее внутреннее напряжение, порыв, упорядочивающий хаотическое, неприрученное, привлекает внимание мыслителей со времен Ф.Ницше и Я.Буркхардта, увидевших в агональности основание античного взлета. Данная проблематика является и основной темой исследования автора [16].
В настоящей статье мы рассмотрим генеалогические основания агональности, которые должны дать нам ответ на вопрос о начале ее, о тех условиях и обстоятельствах, из которых произрастала агональность, в которых она формировалась, изменялась и развивалась. Генеалогический метод, который в свое время был предложен Ф.Ницше и переосмыслен М.Фуко можно использовать для решения этой задачи, с оглядкой на ограничение объема работы.
Агрессивные действия между представителями человеческого вида, на первый взгляд, позволяют генетически возвести агональность к «борьбе за существование». Это понятие было использовано Ч. Дарвином в качестве метафоры, означающей «зависимость одного существа от другого», оно включало в себя «не только жизнь особи, но и успех в оставлении потомства» [4, с.67]. Иначе говоря, под борьбой за существование следует понимать активность организма, направленную на сохранение жизни и обеспечение существования потомства. В естествознании подобная борьба часто обозначается термином «соревнование». Так, И. Шмальгаузен, классифицируя виды таких соревнований, выделяет конституциональную, межвидовую и внутривидовую борьбу. Первые два вида борьбы с природными условиями и другими биологическими видами являются факторами элиминации (уничтожения), а внутривидовая борьба ведет к созданию новых форм организации. Результатом таких соревнований разнородных особей данного вида в борьбе за жизнь и размножение служит избирательная, общая или случайная элиминация. Элиминация принимает избирательный характер только через соревнование, которое может быть внутривидовым, межсемейным и межгрупповым [14, c.90-94].
Использование слова «соревнование» для обозначения борьбы за существование, на наш взгляд, вызывает возражение, если соревнование рассматривать как форму деятельности, при которой участвующие стремятся превзойти друг друга в мастерстве, в искусстве [10, c.651]. Для того чтобы можно было кого-нибудь в чем-то превзойти, необходимы критерии оценки мастерства, а также само по себе соревнование не предусматривает элиминацию. Для того чтобы соревнование стало возможным, необходимо, чтобы оно протекало в определенных рамках – правилах, которые собственно и будут являться основным признаком соревнования. В борьбе на уничтожение таковых правил не должно быть вовсе, иначе не будет достигнута ее главная цель. Следовательно, в соревнованиях, помимо агрессивного поведения, должны присутствовать правила, ограничивающие агрессивность, которая в своем пике может быть направлена только на самоуничтожение. Агрессивность проистекает из активности живого существования и, по мысли К. Лоренца, является наравне с инстинктами самосохранения, продолжением рода, особым инстинктом борьбы против собратьев по виду [7, c.87]. Заметим, что агрессивность проистекает из активности живого существования и тем самым является неотъемлемым качеством жизни, которая стремиться к расширению, размножению, к продолжению себя во времени и пространстве.
Дискуссии по поводу того, является ли агрессивность инстинктом или же полностью детерминирована экологическими, культурологическими и социальными условиями, выходят за рамки данной работы [15]. Однако, полагая, что агрессивность является инстинктом жизнеутверждения, следует учитывать, что интенсивность ее во многом будет определяться экологическими, конкретно-историческими и физико-морфологическими факторами. По данным этологов и этнографов важное влияние на интенсивность агрессивности в обществе выступает территориальность, под которой понимают особые формы поведения связанные с исключительным использованием ресурсов внутри замкнутой группы особей, вне зависимости от способов, которыми обеспечивается такое эксклюзивное использование. Как поясняет А. Казанков: в одном случае защита кормовой территории может быть связана с актуальной агрессией (в случае попыток со стороны «чужаков» нарушить эту эксклюзивность). На другом полюсе – эксклюзивное использование ресурсов осуществляется без актуальной агрессии и нарушений, а защита территорий обеспечивается, в крайнем случае, с помощью символической агрессии [6].
Инстинкт агрессивности, несомненно, выступает важнейшим фактором внутривидового сохранения. Функционально он распределяет особей одного вида по жизненному пространству, производит отбор лучших защитников рода в агонистических поединках, устанавливает ранговый порядок в социуме. Последний, по мысли К. Лоренца, заключается в том, «что каждый из совместно живущих индивидов знает, кто сильнее его и кто слабее, так что каждый может без борьбы отступить перед более сильным и, в свою очередь, может ожидать, что более слабый отступит перед ним, где бы они ни встретились» [7, c.125]. Эти функции связаны с отбором, который упорядочивает социальную структуру в пространстве, придавая ей иерархическое строение. 
Означает ли, что агональность, как стремление к первенству прочно связано с природной агрессивностью, которая проявляется на индивидуальном уровне или родовом уровне, и может быть как актуальной, так и символической? 
Если обратиться к эмпирической базе агональных феноменов, которые существуют в культурах, то можно обнаружить военные агоны (единоборства перед армиями, сражения героев во время битв), календарные агоны (состязания инсценирующие мифологические сюжеты, например, борьбу между Мардуком и Тиамат в Месопотамии), брачные агоны (состязания между партиями жениха и невесты во многих культурах мира), агоны связанные с инициациями (воспитательные агоны), а также возросшие на этой почве агоны мусического характера. Военные и брачные агоны чаще других встречаются в сюжетах древнегреческой мифологии, при этом самым распространенным агонистическим сюжетом в мифологии является рассказ о единоборстве за обладание невестой [13, c.63]. То есть, наравне с агрессивностью, как проявлением вражды и жизнестойкости, можно выделить и состязание, обладающее эротическим контекстом. Борьба за невесту с представителями ее социальной группы, борьба с самой невестой, результатом чего должна быть иерофания извечный сюжет присущий не только греческой мифологии. Так, наравне с Танатосом заявляет о себе Эрос, две силы воплощающие, проецирующие агональность в социокультурное пространство. Их медиальная роль очевидна, поскольку здесь природное начало посредством ритуализаций становится культурой. Ритуал, как механизм упорядочивающий хаос повседневности, канализирует агональность, придавая ей культурные формы и институции. 
В современных теориях ритуала можно отметить позицию Д. Керцера, который считает, что посредством ритуальных действий «мы противостоим хаосу, окружающему нас в повседневной жизни, и создаем порядок» [8, c.22]. Собственно и сами ритуализированные формы являются результатом агональных практик. Так, в животном мире во внутривидовых поединках достаточно принять позу подчинения и тем самым избежать уничтожения или нападения.
Здесь необходимо понять, что агональные практики в результате придают особый порядок и устойчивость миру культуры. Состязание имеет место там, где ритуализированная форма направлена на усмирение агрессии самой же агрессией, однако при этом противник не уничтожается, а приводится к состоянию подчинения. Аристотель, определяя чувство соревнования, отмечал, что оно «есть некоторое огорчение при виде кажущегося присутствия у людей, подобных нам по своей природе, благ, которые связаны с почетом и которые могли быть приобретены нами самими, возникающее не потому, что эти блага есть у другого, а потому что их нет у нас самих. Поэтому-то соревнования (как ревностное желание состязаться) есть нечто хорошее и бывает у людей хороших, а зависть есть нечто низкое и бывает у низких людей» [2]. В этом важном замечании Аристотеля можно видеть различие между завистью и чувством состязательности, которые были присущи грекам и которые обнаруживаются у современных народов. 
На это различие обращал внимание Ф. Ницше, говоря, что «не только Аристотель, но и вся античная Греция понимает злобу и зависть иначе, чем мы, разделяя образ мысли Гесиода, который одну Эриду, а именно ту, которая толкает людей на вражду и взаимоистребление, зовет злой, в то же время, прославлял доброту другой Эриды – той, что с помощью ревности, вражды, зависти побуждает человека к действию, но не к такому, как война на уничтожение, а к соревнованию» [9, c.213]. Что же это за блага, о которых говорит Аристотель, и которые вызывают у человека стремление к состязанию? Он перечисляет их: богатство, обилие друзей, власть, уважение (по предкам, соотечественникам или отечеству), добродетели, с помощью которых можно приносить пользу, а также мужество и мудрость. Следовательно, условие, возникновения состязания можно видеть в недостатке чего-либо в себе, и избытке, наблюдаемого у других. А агональность в таком случае стремится к уравновешиванию благ. При этом обладающий ими не мог оставаться в состоянии удовлетворения собственным положением долгое время, ведь «никто из нас не должен быть лучшим; если же таковой найдется, то пусть живет в другом месте и среди других», говорили эфесцы, изгнавшие Гермодора [12, c.353].
Агрессия, вне каких бы то ни было ограничивающих ее рамок, превращается во взаимно уничтожающее насилие. Уже филогенетически для сохранения организма во внутривидовой борьбе вырабатываются ритуализированные формы поведения, которые призваны остановить агрессию. Однако при пролитии крови (то есть когда агрессивность превращается в насилие и достигает своей цели) возникает цепная реакция, требующая отмщения. Животное опьяняется чувством крови, оно обращает насилие на все, что может представлять собой угрозу или жертву для нападения. Нечто подобное происходит и с человеком, которого охватывает гнев и страх, переходящие в ярость. Возможно, подобное состояние человека можно охарактеризовать как состояние сакральной одержимости. Ритуальная практика, охватывающая большие массы людей, вовлекала их в сакральное состояние мира. «Сакральное – это то расточительное кипение жизни, которое порядок вещей, чтобы продлить свое существование, заключает в оковы и которое, будучи сковано, превращается в разгул, иными словами, в насилие» [3, c.73].
Остановить всеобщее опьянение ненавистью можно посредством обряда замещения, когда агрессия, могущая проявиться между людьми или социальными группами, замещается жертвой, теперь уже обряд жертвоприношения канализирует насилие, перенаправляя его на животное или человека, выбранных специально для этой цели. В «Аяксе» Софокла есть эпизод, в котором беседующий с Афиной Одиссей узнает, что Аякс в гневе вырезал всё предназначенное для пропитания войска стадо. Причиной гнева Аякса явился доспех Ахилла, который греческие военачальники ему не дали. Аякс истребляет стадо, думая, что перед ним ахейцы.
«... И вот нагрянув,
Он стал рубить кругом себя и душу
Убийством рати многорогой тешить.
То думал он, что братьев он Атридов
Жизнь источает, то – других вождей» [11].
Гнев Аякса продолжается и после рубки мечом, когда в своем шатре он продолжает пытать животных. Ослепленный гневом, Аякс сакрально одержим. Р. Жирар, обращая внимание на эту сцену из трагедии Софокла, пишет, что «в основе институционального жертвоприношения лежат эффекты, очень похожие на гнев Аякса, но упорядоченные, направленные и организованные той неизменной рамкой, в которой они закреплены» [5, c.16]. Но для Жирара исступление Аякса неудержимо и все разрушающе, однако не связан ли гнев Аякса, доспехи Ахилла, хитрость Афины и истребление стада одной цепью? Не наблюдается ли здесь тот самый обряд жертвоприношения, который вызван агоном такой силы, которая уничтожила Ахилла, а следом и Аякса? И не является ли жертвоприношение стада составной частью агона?
Агрессивность, схваченная рамками ритуала, порождает агон. Ритуал создает насилию необходимые границы, и все время контролирует безудержную силу, которая стремиться разрушить рамки ритуала. Ритуал, подобно богине Афине в трагедии Софокла, направляет гнев, подхлестнутый кровью, на заклание животных, вместо уничтожения своих товарищей по оружию. Подобный мотив можно увидеть и в жертвоприношении Авраама, когда нож, занесенный над Исааком, останавливается рукой ангела и перенаправляется в агнца. Насилие в ритуале прочно держится в нормативных правилах и выступает едва ли не первым культурным актом, направленным на создание мира, на приобщение к сакральному миру людей, и через ритуал трансформируется в чисто агональную практику. В последнем случае агон все время актуализирует первичные образцы, возвращается к истоку, когда насилие вызвало самореференцию, обнаруживающую себя в ритуале, в идентификации себя как «Мы», и тем самым проведшую демаркационную линию между «Своим» и «Чужим». 
Все указанные процессы образовывали картину мира социума. После агона наступала пора неустойчивого равновесия, которое могло быть поколеблено экстраординарным событием, возвращение из которого опять требовало жертвоприношения. Возможно поэтому жертвоприношения связаны с мифами образования мира такими, как борьба Мардука и Тиамат, как жертвоприношения Пуруши или великана Имира.
Ж. Батай отмечал, что «принцип жертвоприношения состоит в разрушении, но, хотя это разрушение бывает порой даже полным (как в обряде всесожжения), все-таки жертвенное разрушение не есть обращение в ничто» [3, c.68], то есть то, что приносится в жертву из регистра реального, профанного мира переводится в регистр сакрального. Возможность принести жертву, как и вообще возможность лишить жизни живое существо и прежде всего человека, выводит индивида на границу сакрального мира. В результате жертвоприношения не только жертва достигает сакрального мира, но и сами приносящие жертвы становятся сакральноодержимы, они очищаются, приобщаются к трансцендентному миру. Акт пролития жертвенной крови, акт рассечения плоти, нанесения раны равносилен акту миротворения, который будет производиться по всякому дестабилизирующему социум и человека случаю. Таким случаем выступает и сам ритуал, но поскольку он находится в контексте культуры (обычая), то его влияние не может быть деструктивно.
Агрессивность замкнутая в ритуальные рамки не представляет того только биопсихологического явления, которым оперирует психология, также она не является и инстинктом смерти в психоаналитической модели З. Фрейда. В этом случае проявление агональности можно обозначить Танатосом, понимая под ним силу, ввергающую человека в страсть, pathos, переживаемую им как состояние, в котором устраняются различия между противоположностями (агонистами). Такую же одержимость сообщает человеку сила Эроса, погружение в которую также несет в себе устранение различности между людьми, то есть истока противоборства.
Итак, агональность происходит от естественной внутривидовой борьбы за существование, она проявляется в виде сил Танатоса и Эроса, которые в рамках ритуалов представляют собой уже не природное явление, а социокультурное. Эти силы являются выражением стремления человека к собственному благу. Благо, по Аристотелю определяет цель деятельности и представляет собой «деятельность души сообразно добродетели, а если добродетелей несколько – то сообразно наилучшей и наиболее совершенной» [1, c.50]. Стремление человека к благу, полагает и состязание между людьми в обладании этого блага. Состязание представляется стремлением к цельному и радостному самоосуществлению человека, то есть в агональности можно видеть самоутверждение личности в собственном существовании. 
Литература
1. Аристотель. Никомахова этика /Аристотель; пер. с др.-греч. Н. Брагинской. – Москва: ЭКСМО-Пресс, 1997. – 101 с.
2. Аристотель. Поэтика. Риторика / Аристотель; пер. с др.-греч. В. Аппельрота, Н. Платоновой. – Санкт-Петербург: Азбука-классика, 2008. – 352 с.
3. Батай, Ж. «Проклятая часть»: Сакральная социология / Ж. Батай; пер. с фр. / сост. С.Н. Зенкин. – Москва: Ладомир, 2006. – 742 с.: ил.
4. Дарвин, Ч. Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь / Ч. Дарвин; пер. с шестого издания (Лондон, 1872); отв. ред. А.Л. Тахтаджян. – Санкт-Петербург: Наука, 1991. – 540 с.
5. Жирар, Р. Насилие и священное / Рене Жирар; пер. с фр. Г. Дашевского. – Москва: Новое литературное обозрение, 2000. – 400 с. 
6. Казанков, А.А. Агрессия в архаических обществах [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://krotov.info/index.htm ‑ 1.05. 2009.
7. Лоренц, К. Так называемое зло / К. Лоренц; пер. с нем. А.И. Федорова. – Москва: Культурная революция, 2008. – 616 с.
8. Нечипуренко, В.Н. Ритуал в контексте социально-философских и культурологических исследований. – Ростов-на-Дону, 2001. – С. 27.
9. Ницше, Ф. Состязание у Гомера // Мюрберг, И.И. Свобода в пространстве политического. Современные философские дискурсы. – Москва: Идея-Пресс, 2009. – С. 216.
10. Ожегов, С.И. Словарь русского языка / С.И. Ожегов. ‑ Москва: Русский язык, 1984. – 797 с.
11. Софокл. Трагедии / пер. С. Шервинского. – Москва: Художественная литература, 1988. – 495 с.
12. Цицерон М.Т. Тускуланские беседы V,105 // Марк Тулий Цицерон. Избранные сочинения. / сост. и ред. М. Л. Гаспарова, С. А. Ошерова, В. М. Смирина.— Москва: Художественная литература, 1975. — 456 с.
13. Шанин, Ю.В. Олимпия. История античного атлетизма / Ю.В. Шанин. – Санкт-Петербург: Алетейя, 2001. – 192 с.
14. Шмальгаузен, И.И. Факторы эволюции. Теория стабилизирующего отбора / И.И. Шмальгаузен. – Москва: Наука, 1968. – 451 с.
15. Шнирельман, В.А. У истоков войны и мира / В.А. Шнирельман // Першиц, А.И., Семенов, Ю.И., Шнирельман, В.А. Война и мир в ранней истории человечества. Т. 1–2. – Москва: ИЭА РАН, 1994. – С. 20–24.
16. Яровой А.В. Осмысление агональности в культуре / А.В. Яровой // Обсерватория культуры: научно-теоретический журнал. ‑2012. ‑ №5.

References

1. Aristotel'. Nikomahova jetika [Nicomachean ethics] /Aristotel'; per. s dr.-grech. N. Braginskoj. – Moskva: JeKSMO-Press, 1997. – 101 s.
2. Aristotel'. Pojetika. Ritorika [Poetics. Rhetoric] / Aristotel'; per. s dr.-grech. V. Appel'rota, N. Platonovoj. – Sankt-Peterburg: Azbuka-klassika, 2008. – 352 s.
3. Bataj, Zh. «Prokljataja chast'»: Sakral'naja sociologija ["Cursed part": Sacred Sociology] / Zh. Bataj; per. s fr. / sost. S.N. Zenkin. – Moskva: Ladomir, 2006. – 742 s.: il.
4. Darvin, Ch. Proishozhdenie vidov putem estestvennogo otbora, ili Sohranenie blagoprijatnyh ras v bor'be za zhizn' [The Origin of Species by Means of Natural Selection, or the Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life] / Ch. Darvin; per. s shestogo izdanija (London, 1872); otv. red. A.L. Tahtadzhjan. – Sankt-Peterburg: Nauka, 1991. – 540 s.
5. Zhirar, R. Nasilie i svjashhennoe [Violence and the sacred] / Rene Zhirar; per. s fr. G. Dashevskogo. – Moskva: Novoe literaturnoe obozrenie, 2000. – 400 s. 
6. Kazankov, A.A. Agressija v arhaicheskih obshhestvah [Aggression in archaic societies] [Jelektronnyj resurs] – Rezhim dostupa: http://krotov.info/index.htm   1.05. 2009.
7. Lorenc, K. Tak nazyvaemoe zlo [So-called evil] / K. Lorenc; per. s nem. A.I. Fedorova. – Moskva: Kul'turnaja revoljucija, 2008. – 616 s.
8. Nechipurenko, V.N. Ritual v kontekste social'no-filosofskih i kul'turologicheskih issledovanij. [The ritual in the context of socio-philosophical and cultural studies] – Rostov-na-Donu, 2001. – S. 27.
9. Nicshe, F. Sostjazanie u Gomera [Racing Homer] // Mjurberg, I.I. Svoboda v prostranstve politicheskogo. Sovremennye filosofskie diskursy. – Moskva: Ideja-Press, 2009. – S. 216.
10. Ozhegov, S.I. Slovar' russkogo jazyka [Russian dictionary] / S.I. Ozhegov.   Moskva: Russkij jazyk, 1984. – 797 s.
11. Sofokl. Tragedii [Tragedies] / per. S. Shervinskogo. – Moskva: Hudozhestvennaja literatura, 1988. – 495 s.
12. Ciceron M.T. Tuskulanskie besedy V,105 [Tusculanae Disputationes] // Mark Tulij Ciceron. Izbrannye sochinenija. / sost. i red. M. L. Gasparova, S. A. Osherova, V. M. Smirina.— Moskva: Hudozhestvennaja literatura, 1975. — 456 s.
13. Shanin, Ju.V. Olimpija. Istorija antichnogo atletizma [Olympia. The history of ancient athletics] / Ju.V. Shanin. – Sankt-Peterburg: Aletejja, 2001. – 192 s.
14. Shmal'gauzen, I.I. Faktory jevoljucii. Teorija stabilizirujushhego otbora [Factors of evolution. The theory of stabilizing selection] / I.I. Shmal'gauzen. – Moskva: Nauka, 1968. – 451 s.
15. Shnirel'man, V.A. U istokov vojny i mira [At the root of war and peace] / V.A. Shnirel'man // Pershic, A.I., Semenov, Ju.I., Shnirel'man, V.A. Vojna i mir v rannej istorii chelovechestva. T. 1–2. – Moskva: IJeA RAN, 1994. – S. 20–24.
16. Jarovoj A.V. Osmyslenie agonal'nosti v kul'ture [Understanding of agonal in culture]/ A.V. Jarovoj // Observatorija kul'tury: nauchno-teoreticheskij zhurnal.  2012.   №5.

Яровой Андрей Викторович – д. ф. н., доцент кафедры гуманитарных дисциплин и иностранных языков Азово-Черноморского инженерного института, филиала Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Донской государственный аграрный университет» в г. Зернограде.
УДК 008:316.42

КУЛЬТУРА И ЛИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА

Поломошнов П.А., Шпалова Е.В.

Анализ взаимоотношения личности и культуры в контексте многообразия дисциплинарных и концептуальных подходов к понятию культуры представляет столь же сложную, сколь и актуальную проблему современной гуманитарной мысли. Авторы предприняли исследование отношений личности и культуры в контексте основных концепций культуры. Установлено, что для аксиологического, семиотического, антропологического и предметного подходов,  подходов характерно устранение из культуры самого человека, как активного творческого начала.
На основе деятельностной концепции культуры доказывается, что культура связывает деятельность, личность и общество вместе в логическом и историческом контексте. Культура как деятельность есть способ формирования и развития личности и среда ее существования. А личность – это способ существования  и развития культуры. При этом личность выступает не просто как конкретное единство деятельности и культуры, но и как конкретное единство индивида и общества.
Ключевые слова: личность, культура, деятельность, творчество, гуманизм.  

CULTURE AND PERSONALITY IN THE CONTEXT OF ACTIVITY APPROACH

Polomoshnov P.A., Shpalova E.V.

Analysis of the relationship between the individual and cultural in the context of diversity of disciplinary and conceptual approaches to the concept of culture is as complex as it is an actual problem of modern humanitarian thought. The authors undertook a study of the relationship of personality and culture in the context of the basic concepts of culture. It was found that the axiological, semiotic, anthropological and substantive approaches, approaches characterized by the removal of the culture of the person, as an active creative principle.
Based on the concept of activity-culture proved that culture binds activity, personality and society together in a logical and historical context. Culture as an activity is a way of formation and development of the individual and the environment of its existence. A personality - it is a way of existence and development of culture. This person acts not simply as a concrete unity of activity and culture, but also as a concrete unity of the individual and society.
Keywords: personality, culture, activity, creativity, humanism.

Личность – величайшая ценность и величайшая проблема человеческой истории. Формирующаяся в пространстве культуры и создающая это пространство личность является тайной, открытием которой занимаются бесконечные поколения мыслителей в рамках отдельных дисциплинарных подходов (философского, культурологического, социологического, психологического и т.д.), а также в рамках всевозможных версий интегральных и междисциплинарных подходов. Во всяком случае, очевидно, что раскрыть тайну личности в ее исторической динамике невозможно вне анализа фундаментальных связей между личностью и культурой. Также невозможно постижение сущности культуры без понимания природы личности и ее отношения к культуре.
Однако, анализ взаимодействия и взаимоотношений личности и культуры принципиально затрудняется современным многообразием дисциплинарных и концептуальных интерпретаций, как понятия «культуры», так и понятия «личности». 
Если  посмотреть на явление культуры со стороны ее предметного поля, то мы увидим, что культура  представляет собой способ существования человека вообще, а различие исследовательского интереса во взглядах как раз и определяет  множество интерпретаций этого понятия. «В исторической и современной литературе по  проблемам культуры… представлен целый веер концептуальных подходов к ее осмыслению: ценностный (аксиологический), дезаксиологический, семиотический, информационный, гуманистический, технологический и иные.»[1, С.77.]
Плюрализм этих подходов ставит любого исследователя перед проблемой ориентации в них и четкого определения собственной методологической позиции. Здесь, как нам кажется, следует исходить из того, что «Различные трактовки понятия «культура» являются не взаимно исключающими, а взаимно дополняющими. Они обусловлены различием исследовательского интереса и взгляда тех, кто изучает человеческое бытие… Различные подходы к определению культуры эффективны каждый для решения определенного типа исследовательских задач.» [2, С.16.]
Целью нашей работы является исследование основных интерпретаций отношений личности и культуры в контексте основных концепций культуры. Начнем с аксиологического подхода, который сводит сущность культуры к ценностям, среди которых отдается приоритет духовным ценностям.  «Аксиологическая (от греч. axios – ценный) парадигма определяет сущность культуры через ценностные ориентиры; ядром культуры признаются духовные ценности. Идея деятельности также присутствует в данной концепции, поскольку сами ценности не сводятся к естественным свойствам объектов, а определяются в человеческой деятельности. Мир ценностей рассматривается как некая «третья реальность», наряду с природной и социальной, которая активно влияет на них.»[3, С.16] Ценности – это не просто продукты человеческой деятельности, а специфическая положительная значимость, придаваемая людьми  этим материальным и идеальным продуктам. Вне этой значимости данные продукты перестают быть культурой. П. Сорокин определяет культуру как «совокупность значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социализируют и раскрывают эти значения.» [4, С.218.]
Аксиологический подход по своей сущности не может быть ценностно нейтральным. Поскольку он с необходимостью устанавливает как сущность культуры определенный комплекс ценностей и идеалов, то получается, что культура – это не просто ценности, но высшие и прежде всего, духовные ценности, культура, т.о. это - «высшая степень облагороженности, одухотворенности и очеловеченности природных и социальных условий жизни и человеческих отношений, освоенная живущими и переданная последующим поколениям.» [5, С.65.]
Как же соотносятся личность и культура в контексте аксиологического подхода? Личность является субъектом, который, во-первых, должен усвоить имеющиеся наличные ценности и выстроить свое поведение в соответствии с ними, во-вторых, способен внести свой вклад в производство новых духовных ценностей, в которых он реализует свою высшую человеческую духовную, творческую сущность. Сначала, человек выступает как потребитель ценностей, а затем как их потенциальный производитель. Культура как мир ценностей выступает здесь как средство формирования и развития духовности личности, ориентации и организации его социальной деятельности.
Семиотическая концепция  культуры сводит ее сущность к системе знаков и символов, выступающих формами существования и трансляции духовного опыта человечества. «В основании парадигмы, которую условно можно обозначить «знаково-символической» (В. Гумбольдт, Э. Кассирер, К. Леви-Стросс, К. Гирц и др.), лежит представление о культуре как сфере сверхличных, всеобщих смыслов, которые люди хранят особым образом и наделяют ими все свои творения и действия. В ходе исторического развития человечество обогащает этот «мир смыслов». Мир смыслов хранится и передается, «кодируется» в знаковой оболочке.» [3, С.17.]
В рамках данного подхода отношения личности и культуры состоят в том, что культура как идеальный, сверхсубъективный мир символов выступает в качестве объекта дешифровки для субъекта. В процессе этой дешифровки субъект и приобщается к миру культуры, а также приобретает способность к самостоятельным интерпретациям смыслов символического мира, к комбинированию символов и построению собственного символического мира. Эта способность обеспечивает возможность для личности внести свой вклад в этот объективный, надличностный мир символов и смыслов. Отметим здесь две особенности отношений личности и культуры. Во-первых, культура как мир знаков и символов не может существовать без ее переводчика и транслятора. С другой стороны, личность,  как переводчик, транслятор и производитель символов и смыслов не может появиться раньше уже имеющегося символического мира культуры. Этот мир должен уже существовать, чтобы индивид, осваивая его, мог стать личностью. Во-вторых, в рамках семиотического подхода является неразрешимой проблема способности человека осваивать предшествующий ему мир символов. Эту способность он может приобрести, лишь освоив мир символов, но, чтобы его освоить, он уже должен ее иметь.
Антропологический подход рассматривает культуру в антитезе с естественной природной средой, как созданный человеком инструмент, или посредник между человеком и естественной средой. «Антропологическая парадигма (Ф. Боас, Б. Малиновский,А. Радклифф-Браун, Э. Тайлор, Л. Уайт и др.) рассматривает культуру как особый инструмент приспособления человека к природе. При помощи культуры человек подчиняет ее себе и приспосабливает к удовлетворению своих потребностей. Эта «приспособленная природа» («вторая природа») и есть культура. Термин «культура» в антропологической концепции обозначает самые разнородные формы и продукты человеческой деятельности – технику, верования, мораль, право, искусство.» [3, С.14.] В рамках этой парадигмы человек выступает как творец культуры, как системы искусственных, не существующих в природе предметов, материальных и духовных, как создатель искусственной, приспособленной под него среды обитания. Культура в данном случае рассматривается как продукт приспособительной деятельности человека. Приоритет в отношении личности и культуры в данном подходе принадлежит личности. Однако, при этом преуменьшается момент объективности культуры, связанный с тем, что она должна предшествовать деятельности человека, хотя бы в виде замысла искусственных предметов. Иначе процесс производства человеком культуры выглядит как произвольное творчество из пустоты.
Руководствуясь примитивной собирательно-описательной логикой, предметная концепция культуры определяет ее как всю сумму произведенных человечеством предметов, характеризующую уровень его исторических достижений. «КУЛЬТУРА - совокупность достижений общества в его материальном и духовном развитии, используемых обществом, составляющих культурные традиции и служащих дальнейшему прогрессу человечества.» [6, С.118.] Культура при этом подходе делится на материальную и духовную, которые раскрываются также путем описательного перечисления их элементов. К материальной культуре традиционно относят вещественные результаты материального производства (орудия труда, машины, транспорт, средства связи, инструменты, здания, предметы быта и т.п.),  природные вещи и явления, измененные воздействием человека (напр., обработанные природные объекты или т.н. техногенные ландшафты) и способы технологической деятельности общественного человека  (производственные технологии и умения). К духовной культуре относят всю совокупность продуктов духовной и интеллектуальной деятельности человека:  религиозные системы, мифы, философские концепции, научные теории, нравы и обычаи и т.п. 
По этому поводу можно заметить, что деление произведенных человеком предметов на материальную и духовную культуру достаточно проблематично. К какому разряду отнести, например, такие «предметы», как формы социальной организации? Являются такие носители духовной информации, как, например, храмы, картины, музыкальные инструменты предметами материальной или духовной культуры? Дело в том, что любой предмет культуры и материален и духовен, как опредмеченная деятельность и носитель культурного смысла. Различие между предметами культуры можно провести не по линии противопоставления материальной и духовной культуры, а по линии предметов, как продуктов и средств материального или духовного производства. К материальной культуре можно отнести предметы, в которых преобладает их непосредственная вещественная форма. К духовной культуре относятся предметы, являющиеся по преимуществу носителями идеального, духовного содержания.
Каким же образом взаимодействуют личность и культура в контексте предметного подхода. Здесь мы видим неразрешимое формально логическое противоречие, вытекающее из общей метафизической логики этого подхода. С одной стороны, человек выступает как продукт существующей культуры, поскольку он не может стать человеком, не освоив определенный объем предметов материальной и духовной культуры. Поскольку же он освоил наличную материальную и духовную культуру, он становится ее квалифицированным потребителем. С другой стороны, человек сначала, до того, как освоить, должен произвести культуру. Человек т.о. должен уже иметь культуру до того, как он ее освоил, чтобы суметь ее освоить. Но откуда же она возьмется?
Подобное же противоречие наблюдается и при анализе развития культуры. С одной стороны, как носитель определенных культурных навыков человек становится хранителем и транслятором наличной культуры, занимающимся ее простым воспроизводством. С другой стороны, человек не может быть простым транслятором наличной культуры. Он вынужден ее развивать, производя новые культурные предметы. Но, опять-таки, получается, что прежде, чем стать творцом новых предметов культуры, человек должен уже произвести новые культурные предметы. Продукты творческой деятельности должны предшествовать способности к творческой деятельности. Попытки усовершенствовать предметный подход, механически дополнив его другими подходами, являются некорректными. 
Подведем промежуточные итоги. Разобрав проблему отношений личности и культуры в контексте аксиологического, семиотического, антропологического и предметного подходов, мы можем отметить некоторые общие слабости, присущие этим подходам. Во-первых, все выше перечисленные концепции культуры частичны: они акцентируют одну из сторон культуры как формы человеческого существования. Эти подходы «…уязвимы именно своей «частичностью», высвечиванием грани.» [1, С.78.]
 Во-вторых, отношение личности и культуры все эти концепции берут метафизически статично: личность и культура берутся уже как готовые, завершенные, противостоящие друг другу единицы, вступающие во внешние отношения.
В-третьих, культура здесь обязательно предшествует личности, как нечто уже готовое, предмет для усвоения или преобразования, а не то, что рождается и развивается одновременно с личностью в процессе ее деятельности. Во всех этих подходах неразрешима антитеза: чтобы производить культуру, индивид должен ее усвоить, а чтобы усвоить, он должен ее произвести. Т.е. человек может творить культуру, если  она уже существует, а поскольку ее еще нет, он не может быть творцом культуры. Генезис культуры и личности как субъекта культуры оказывается логически невозможным. Они внешне противостоят друг другу по факту как субъект и объект.
В-четвертых, затруднения односторонних концепций культуры связаны также с некорректной трактовкой идеального характера культуры.  «Культура – идеальна, и идеальность эта носит всегда и во всем объективный характер. Культура существует вне, помимо индивида: «язык» культуры, в самом широком смысле, составляют моральные нормы, нормы права и т.д. Индивид в процессе социализации, воспитания и саморазвития усваивает все эти идеальные нормативы. Вывод напрашивается такой: культура делает личность. Если вывод верен, то происхождение культуры приходится оставить в ведении мира идей (абсолютного разума, ноосферы и т.п. – как ни называй).
Причина появления культуры находится вне человека – со всеми вытекающими отсюда многочисленными последствиями. Что же остается тогда на долю человека?» [7, С.29-30.]
В-пятых, для всех этих подходов характерно устранение из культуры самого человека, как активного творческого начала.  «Общее признание возможности, продуктивности (а в ряде случаев настоятельной необходимости) функционального, системно-структурного и семиотического подходов вместе с тем укрепило уверенность в том, что недопустимо устранять из определения культуры самого человека, как активное начало, источник культуры, ее творца и творение. Полагать культуру, главным образом, как чистое самодвижение глубинных структур, знаковых систем вряд ли правомерно.» [1, С.73.]
Как нам кажется, конструктивный выход из всех этих затруднений в интерпретации отношений личности и культуры, как внешне противостоящих друг другу сущностей, возможен на основе деятельностной концепции культуры. Кстати, деятельностный подход может быть эффективной основой интеграции остальных концептуальных подходов в целостную, интегральную концепцию культуры.
Охарактеризовать сущность деятельностного подхода к культуре далеко не просто. Здесь недостаточно простого перечислительного определения, например, такого: «Суть деятельностного подхода сводится к тому, что культура рассматривается как способ деятельности, как система внебиологических способов программирования активности людей в обществе. Эта система включает в себя: «сверхприродные» качества человека; многообразие материальных и духовных предметов, возникающих благодаря деятельности человека; способы «опредмечивания» (воплощения) и «распредмечивания» (извлечения) содержания продуктов деятельности. Таким образом, к культуре относится все, что производно от деятельности, т. е. сознательной активности человека, направленной на мир объектов и других людей.» [3, С.15.] Здесь автор, начав с определения культуры как деятельности, заканчивает почему-то сведением культуры к продуктам деятельности.
Гораздо лучше определение, данное Андреевым А.Н.: «Культура – специфически человеческий, целостный способ жизнедеятельности, главным результатом которого явилось создание и дальнейшее усовершенствование систем духовных ценностей, выразившихся, в свою очередь, во всех формах и на всех уровнях общественного сознания, которое реализуется в совокупности общественных отношений (включая практическую деятельность, продукты этой деятельности – как материализованные носители общественных отношений, – отношение к природе и к самому себе).» [7, С.13.]
Деятельностный подход исходит из того, что «Человек – основа всей культурологической проблематики. В связи с этим понятие «культура»  так или иначе выражает родовую специфику человеческой деятельности… и понять культуру можно лишь через понимание человеческой деятельности.» [1, С.73.]
Для характеристики сущности деятельностного подхода к культуре недостаточно формального тезиса о том, что сущность культуры сводится к человеческой деятельности. Необходимо разобрать природу человеческой деятельности, как сферы и способа существования культуры.
Диалектический метод, как нельзя лучше подходит для раскрытия сущности человеческой деятельности. Деятельность как сознательная, активная целеполагающая преобразовательная активность человечества является живым, конкретным единством: 1.опредмечивания и распредмечивания, 2.приспособления к природе и ее преобразования в соответствии с целями и потребностями человека, 3.репродуктивной и творческой активности, 4.рационального и эмоционального волевого моментов, 5.индивидуалности и всеобщности. 6.материально и идеально преобразовательной активности. Эта деятельность, как сущность культуры есть единство преобразования природы, человека и общества. «Культура в своей глубокой сути есть то, что обеспечивает реализацию самой деятельности, ее имманентный механизм, способ ее осуществления.» [1, С.80.]
Итак, в нашем понимании культура, по сути, это способ творческой, воспроизводящей и преобразующей окружающий мир и людей деятельности. 
 Деятельностный подход органически приводит нас к тому, что невозможно раскрыть сущность культуры без понятия личности. Ведь мы берем культуру не как абстрактную деятельность вообще, а как конкретную деятельность личности. «Дело не в том, что было бы любопытно и, возможно, продуктивно, сопоставить личность и культуру. Дело в том, что другого пути просто нет: иначе в культуре ничего не поймешь. Из сказанного следует, что история культуры – это поэтапный (стадиальный) путь не только человечества, но и каждой отдельно взятой личности. Во взаимодействии личности и культуры – залог объективности оценок духовной  деятельности человека.» [7, С.30-31.]Культура связывает деятельность, личность и общество вместе в логическом и историческом контексте. «Культура – это своего рода принцип связи человека с предметом, способ его вхождения в общественную жизнь, механизм самосознания, осмысливания своей неотделимости от других и собственной автономности, уникальности… Культура – то, что позволяет внести в мир и личность смысл, человеческое значение.» [1, С.80-81.]
Деятельностная концепция культуры т.о. интегрирует в себе аксиологическую, семиотическую, антропологическую и предметную концепции культуры, но не путем их механического смешения, а как моменты целостной концепции культуры. Рассматривая культуру как родовую деятельность человека, его способ отношения к действительности, «Надо идти от человека к культуре. И не забывать при этом об обратной связи: мы не только поступаем в соответствии с тем, что мы есть, но и становимся в соответствии с тем, как мы поступаем. Я делаю культуру, культура делает меня. Чтобы познать человека – надо познать культуру, а чтобы познать культуру, надо познать человека. Возникает своеобразный замкнутый круг, разомкнуть который способна диалектика. 
Личность и культура соотносятся как субъект и объект (соотношение может меняться на противоположное). Вне их активного взаимодействия становление того и другого немыслимо.» [7, С.30.]
Культура, взятая не как предметы, а как деятельность есть живая связь, взаимодействие, практическое, деятельностное  единство опредмечивания и распредмечивания, инкультурации и репродукции, с одной стороны и творчества, с другой стороны, природы общества, индивида и коллектива (общества), идеального и материального как в предметах и продуктах деятельности, так и в самом процессе деятельности, единство ценностей и объективной реальности.
Культура как деятельность есть способ формирования и развития личности и среда ее существования. А личность – это способ существования  и развития культуры. При этом личность выступает не просто как конкретное единство деятельности и культуры, но и как конкретное единство индивида и общества. «Личность вообще есть единичное выражение жизнедеятельности «ансамбля социальных отношений вообще». Данная личность есть единичное выражение той по необходимости ограниченной совокупности этих отношений (не всех), которыми она непосредственно связана с другими (с некоторыми, а не со всеми) индивидами – «органами» этого коллективного «тела» - тела рода человеческого.» [8, С.394.]
Рассматривая  отношения, точнее, внутреннее единство деятельности, культуры и личности, мы неизбежно выходим к пониманию гуманистической, творческой сущности личности и культуры. «Стимулом к творчеству, безусловно, является неудовлетворенность личности своей микро и макро-социальной средой, дезадаптация к этой среде, неудовлетворенность своей социальной ролью и своей социальной деятельностью, что и рождает желание что-то изменить. В сознании личности эта ситуация выражается в более или менее четком представлении о несовершенстве мира и самого человека.
Творчество – это не только преобразование окружающего мира, но и преобразование человеком самого себя, развитие и реализация реализация человеческого потенциала, опредмечивание и распредмечивание  сущностных сил человека, актуализация, выявление и развитие его способностей.» [9]
Творчество, т.о. как реализация в свободной деятельности личности ее сущностных сил и способностей, выступает как основной способ развития и самоутверждения личности и культуры, как способа ее существования. Творчеством может быть только гуманистическая деятельность. «Творчество  - гуманистическое, прогрессивное преобразование мира. Его антипод – деструктивная деятельность (примитивизация, стандартизация, дегуманизация), или имитационная (когда выхолащивается содержание деятельности, а все инновации касаются лишь формы, либо все сводится к формальным  и произвольным перекомбинациям, ремиксам старого).
Итак, творчество – способ существования и развития личности и общества. Его формы и возможности всегда конкретно-исторически детерминированы, но творчество и есть выход за пределы этой конкретно-исторической детерминации к новому миру путем преобразования и общества и природы и самого человека в процессе его творческой материально и идеально-преобразовательной деятельности.» [9] 
Гуманистическая творческая деятельность лежит в основе сохранения и развития культуры. Наиболее остро проблема творческой гуманистической деятельности встает в кризисные эпохи. «Статус творчества и его содержание исторически динамичны и меняются вместе с человеком и обществом. В различные исторические моменты баланс инновационной, творческой и репродуктивной, нетворческой деятельности различен. Очевидно, однако, что потребность в творчестве особенно актуализируется в критические, кризисные, переходные моменты в развитии общества и культуры. Очевидно, что наше время как раз является такой эпохой, когда глобальный кризис человечества  объективно ставит проблему конструктивного творчества в центр общественного внимания.» [10, С.135.]
Подводя итог нашему анализу отношений личности и культуры, можно сделать следующие выводы. Личность – это деятельность, а деятельность – это: единство творческого и репродуктивного моментов, это единство или связь индивида и рода (общества), это единство распредмечивания и опредмечивания; это гуманистическая интенция поведения и ценностное отношение к действительности; это единство и практическое взаимодействие сознания и самосознания, индивидуального и коллективного. Это последнее взаимодействие осуществляется двусторонне: от наличной, уже созданной и воплощенной в символах и предметах культуры к личности через инкультурацию и социализацию, а от личности к культуре через творчество. Т.о. личность – это развернутая во всемирно-историческом процессе культурная деятельность. Это культура как процесс.
Культура – деятельность личности, и продукты ее (материальные и духовные), и способы деятельности и нормы. Культура - есть развернутая во всемирной истории человеческая личность, творческая сущность человека, во всем многообразии ее проявлений и индивидуальных воплощений.
Т.о. отношение культуры и личности – это  принципиальное взаимопосредующее и проникающее единство индивида и общества, деятельности и ее продуктов, творческой и репродуктивной деятельности.
Это живое единство, или взаимоопосредованное взаимодействие человека и природы: как внутри индивида (душа и тело), так и в социальном масштабе (это преобразование природы и преобразование человека и общества в процессе всемирно-исторической практики человечества), это перенесение природы внутрь человека, а человека в природу, в результате чего создается материальный и духовный культурный мир как среда существования человека.

Литература

1.Культурология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений/ /Под ред. Г.В.Драча. – Изд. 10-е. Ростов н/Д; Феникс, 2006. 
2.Поломошнов А.Ф. Россия в культурно-историческом пространстве (Н.Данилевский и В. Соловьев). Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2007. 
3.Культурология: учебник/ / Т. Ю. Быстрова [и др.]; под общ. ред. канд. ист. наук, доц. О. И. Ган. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2014. 
4.Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М.: Политиздат, 1992.
5.Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. СПб.: СПбГУ, 1996. 
6.«Культура» - Философская Энциклопедия.  В 5-ти тт., т. 3. М: Советская энциклопедия, 1964. 
7.Андреев А.Н. Культурология. Личность и культура. Мн.: Дизайн ПРО, 1998.
8.Ильенков Э.В. Философия и культура. М.: Политиздат, 1991. 
9.Поломошнов А.Ф., Поломошнов П.А. Проблема творчества и постмодернистский кризис культуры //Современные проблемы науки и образования. 2014. № 5. URL: http://www.science-education.ru/119-14687 (дата обращения: 30.09.2014). 
10.Поломошнов А.Ф., Поломошнов П.А. Творчество и гуманизм: альтернативные концепции //Вестник Донского государственного аграрного университета. 2014. № 3 (13). 

References

1.Kul'turologiya: Uchebnoe posobie dlya studentov vysshikh uchebnykh zavedeniy [Culturology: Textbook for students of higher educational institutions] /Pod red. G.V.Dracha. – Izd. 10-e. Rostov n/D; Feniks, 2006. 
2.Polomoshnov A.F. Rossiya v kul'turno-istoricheskom prostranstve (N.Danilevskiy i V. Solov'ev) [Russia in the cultural and historical space (N.Danilevsky and V.Soloviev)]. Rostov-na-Donu: Izd-vo YuFU, 2007. 
3.Kul'turologiya: uchebnik [Culturology: tutorial] / T. Yu. Bystrova [i dr.]; pod obshch. red. kand. ist. nauk, dots. O. I. Gan. Ekaterinburg: Izd-vo Ural. un-ta, 2014. 
4.Sorokin P.A. Chelovek. Tsivilizatsiya. Obshchestvo [Human. Civilization. Society]. M.: Politizdat, 1992.
5.Vyzhletsov G. P. Aksiologiya kul'tury [Axiology of culture]. SPb.: SPbGU, 1996. 
6.«Kul'tura» - Filosofskaya Entsiklopediya.  V 5-ti tt., t. 3. [Philosophical Encyclopedia]. M: Sovetskaya entsiklopediya, 1964. 
7.Andreev A.N. Kul'turologiya. Lichnost' i kul'tura [Cultural Studies. Personality and culture]. Mn.: Dizayn PRO, 1998.
8.Il'enkov E.V. Filosofiya i kul'tura [Philosophy and Culture]. M.: Politizdat, 1991. 
9.Polomoshnov A.F., Polomoshnov P.A. The problem of creativity and post-modern crisis of culture //Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. 2014. № 5. URL: http://www.science-education.ru/119-14687 
10.Polomoshnov A.F., Polomoshnov P.A. Creativity and humanism: alternative concepts //Vestnik Donskogo gosudarstvennogo agrarnogo universiteta. 2014. № 3 (13).

Поломошнов Платон Андреевич – к.ф.н., доцент кафедры философии и культурологии. Ростовский Государственный Экономический Университет, e-mail: _platon_@list.ru
Шпалова Елена Владимировна – соискатель кафедры философии и истории. Донской Государственный Аграрный Университет, e-mail: shpalova.elena@mail.ru 

УДК 316.35

АНАЛИЗ ЦЕННОСТЕЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА

Анисимова О.С., Николаева Л.С., Загорская О.В., Бородина Н.А.

В данной статье автором анализируются ценностные составляющие социокультурного процесса в единстве человека, культуры и социальности. Автор анализирует те факты, что одни ценности изменяют систему, другие их только воспроизводят, высшие ценности становятся инструментом стабилизации. На основе критического анализа автор делает выводы о том, что все системы, личностная, культурная и социальная взаимосвязаны и не могут быть сведены в одну, т.к. они взаимодействуют. Личностная система невозможна без социальной и культурной, а социальная – без личностной и культурной. Культура в этом случае является осью действий человека, как связующее звено между личностью и социумом. Ценности выступают здесь стандартами устойчивости, которые реализуются мотивационно – конкретными действиями. 
Теоретико-методологической основой исследования послужили труды философов, культурологов, социологов о природе ценностей. В исследовании использован, в первую очередь, социокультурный подход. В данном исследовании автором была рассмотрена деятельность как процесс, находящийся в «гуще» культуры, связанный с ней. Автор предполагает то, что деятельность свободна, включает воплощение и репрезентацию, связана с символикой, воспроизводящей способностью. На основании этого автор делает вывод о том, что если наблюдается равновесие между культурными целями и нормами поведения, то образуется общество относительно устойчивое, но с тенденцией к изменению. В заключение анализа ценностных составляющих социокультурного процесса автор выдвигает гипотезу о приблизительной устойчивости ценностной системы, в связи с тем, что социальные действия людей формируются через ценности и ценностные ориентации, являющиеся критерием выбора для возникающих или имеющихся альтернатив ориентаций.
Ключевые слова: ценности, культура, деятельность, социокультурный процесс. 

ANALYSIS OF VALUES OF SOCIOCULTURAL PROCESS

Anisimova O.S., Nikolayeva L.S., Zagorskaya O.V., Borodina N.A.

In the article the authors investigates the value components of social and cultural process in the unity of man, culture and sociality. The authors analyses the facts that the same values change the system, others are only reproduce, higher values become the tool of stabilization. On the basis of critical analysis, the authors concludes that all systems, personal, cultural and social are interconnected and cannot be reduced to one, because they interact. Personal system is impossible without the social and cultural, and social – without personal and cultural. Culture in this case is the axis of human actions, as a connecting link between the individual and the society. Values are here sustainability standards that are implemented motivational and concrete actions.
The theoretic-methodological basis of the research were the works of philosophers, philologists, sociologists about the nature of values. The study used, first of all, social and cultural approach. In this study, the authors has reviewed the activities of as being in the «thick» culture associated with it. The authors suggests that the activity is free, includes the incarnation and representation, is connected with symbolism, playing ability. On this basis the authors concludes that if there is equilibrium between cultural objectives and standards of conduct, then formed a society of relatively stable, but with a tendency to change. In conclusion, the analysis of value creation sociocultural process the authors puts forward a hypothesis about the approximate stability of the value system, in connection with the fact that social action people formed through the values and value orientations, which are a selection criterion for emerging or existing alternatives orientations.
Keywords: values, culture, activities, socio-cultural process.

В настоящее время в обществе для создания интеграции социума все большее значение приобретают соответствующие ценности и ценностные ориентации, которые помогают достичь стабилизации. Необходим своеобразный механизм контроля для упорядочения социокультурного пространства. Для этого необходимо преобладание общих ценностей, скрепляющих общество и ориентированных на абсолютные ценности (общечеловеческие ценности). Свое исследование мы будем продолжать, основываясь на положении о единстве социума, культуры и личности. Уточним то, что  общество – это сложная иерархическая система, имеющая свою особенную характеристику со своими причинно-следственными связями, отделяющая социальную материю от остального материального мира. Социум представляет самоорганизующуюся систему, определяющую роль и значение ценностей и в целом ценностной картины общества в объективной и социальной реальности. Причинно-следственные связи пронизывают общество, при этом имеется определенный источник развития. В нашем исследовании мы допускаем в качестве источника развития ценности, которые выделяют и определяют наиболее предпочтительные действия, осознанно производимые людьми, в соответствии с их желаниями, ценностными ориентациями, представлениями о желаемой цели. Ценности выделяются как позиции, точки зрения людей, наиболее важные для людей и определяющие их действия. Как верно сказано, что революции, изменения, трансформации, сначала происходят в умах людей.
Социум, на наш взгляд, представляет из себя многоуровневую социальную реальность: макро- и микрообъективные уровни, макро- и микросубъективные уровни. А так же: микро-; мезо-; экзо-; и макроуровни. Макрообъективный уровень представлен обществом и его институтами, микрообъективный – образцами поведения. Ценности и ценностные ориентации составляют макросубъективный уровень, представленный нормативно-ценностной организацией общества. Микросубъективный уровень составляют ценностные предпочтения людей. Эта модель социальной реальности весьма условна. Кроме того, нужно отметить, что на микроуровне -  ближайшее окружение личности со своими ценностными характеристиками,   на мезоуровне – к этому окружению подключается более широкий круг человека (знакомые, друзья, соседи и т.д.), так же со своим ценностным миром, экзоуровень оказывает влияние на человека через средства массовой информации, образование и социальные институты общества; на макроуровне на личность влияет этнокультура, религия и т.д.
Поведение человека в социуме характеризуется, исходя из определенных ценностных ориентаций, и по ним делаются умозаключения о состоянии общества. Кроме того, сами ценности и нормы составляют фундамент культуры, организующейся как система по своим законам развития.
Если допустить, что ценность выступает как цель и средство ее достижения, то деятельность и действия позволяют с помощью свободы воли достигать желаемого. В нашем исследовании это происходит в системе культуры, которая включает символы, традиции, убеждения, идеи, идеалы, обычаи, стандарты, ценности, ценностные ориентации и другие культурные объекты, представленные изменяемыми и неизменяемыми элементами.   Изменяемые компоненты можно представить как средства достижения цели, а неизменяемые – это определенные условия, общие для данного социального пространства.
Социальные факты влияют на человека и его поведение через ценностные ориентации, как механизм проникновения. Ценности – это объективная сфера, воздействующая на личность посредством общественного сознания, которое пронизано определенными принципами, стандартами и оно на ценностном уровне отторгает тех, кто действует не по предписываемым им идеалам. Человек не может быть свободен от общества и его ценностно-нормативной системы.[1] 
Любое социальное суждение является объективным в сравнении и по отношению к индивидуальному личностному суждению. Сами люди, рождаясь и социализируясь, уже имеют в обществе устоявшуюся шкалу ценностей, объективную для индивидуального «Я» и приспосабливаются к ней с помощью общественного сознания, формирующего определенный стандарт, признанный обществом и отвергающего тех, у кого другие общественные ценности, нормы, идеалы и принципы. Человек, как бы находится во власти тех сил, которыми он не управляет и среда, в которой он находится, представляется ему населенной силами такого же рода.  
Человек оказывается в положении, когда ему представляется, что он живет в среде, в которой действуют некие независящие от него и подчиняющие его силы.  
Такими социальными регуляторами являются ценности, приводящие волю человека в действие. Ценностные суждения по своей природе объективны, а так же субъективны, так как выражают психологическое состояние человека. Ценности объединяют общество, предстают как объективная сила, стоящая над людьми, выражают единство общества и культуры. Культура общества, с одной стороны, самобытна, а с другой, у каждой культуры есть компоненты, общие с культурой других обществ. Самобытная культура объединяет традиции, историю, обычаи, идеалы, убеждения, нравы, присущие только ей. Она связана с трансцендентным  и, соотнесенная с ним,  социальная система  составляет общество.
Таким образом, Ценности и социальная система взаимообуславливают друг друга. Интерпретация вещей обозначает их организацию в определенном порядке, который присутствует и в самих вещах, а результат производен от причин.   Такого социологическое объяснение ценностей. Оно причинно и указывает, что функции и причины взаимосвязаны, при этом функция включает в себя цель, средства, стремления, результат, объединяя их. Исследование ценностей в функциональном аспекте  позволяет их рассматривать, исходя из действий человека, как связующее звено, вектор развития и действия системы и человека. При этом действие выступает как процесс мотивации поступков для личности, организация действия в этом случае является функцией индивида к конкретной ситуации. 
Индивид в действиях участвует в процессе, воздействующим на него мотивационно, а организация элементов этого процесса является функцией, определяющей отношение человека к ситуации. По Т. Парсонсу, в системе социального действия выделяют 4-е подсистемы: бихевиоральная (адаптация), личностная (целедостижение), социальная (интеграция), культурная (латентность) подсистемы. Это объясняет действия человека и все социальные действия, находящиеся  на  пересечении  коммуникативности  рефлекторной  осей,  сопряженных  с  функциями  жизнеобеспечения, целеполагания, идентификации, взаимодействия  и с потребностями человека: витальной, смысложизненной, социализированной,  интеракционистской. [7, С.40.] 
Такая  четырехфункциональная  модель объясняет все уровни действий от человека до общества. Вертикальная ось размышлений охватывает способность личности к мышлению, что и обусловливает ее социальное действие на основе анализа и синтеза. Анализ ориентирован на жизнеобеспечение и жизненные потребности человека и совершается через синтез, когда человек создает и ставит определенные цели, соотнося их с базовыми ценностями. Затем их решает, реализуется функция целеполагания, исходящая из жизненных потребностей человека. Ценности располагаются на горизонтали – коммуникативной оси, которые характеризуют человека как социального существо с социальными действиями. Ценностные образцы находятся на одном конце вектора, а на другом -  социальные субъекты. Культура на основе функции идентификации человека с нормами, ценностями, идеалами, выражает его сущностные силы в процессе социализации, реализует потребности, делает возможным мышление и общение индивида. Человек, взаимодействуя с другими социальными объектами, реализует свои потребности через статусно-ролевую дифференциацию и включается в социальную систему общества. Функции взаимосвязаны, обращены к субъекту и к объекту социальных действий и взаимодействий. У человека, как субъекта, действия функции преломляются через нормы, идеалы, статусы, роли, ценности, социальные и психологические системы.
Все функции так же преломляются через процессы и все структуры объекта. Любая система (например, личностная, культурная, социальная) не может быть сведена к другой или к их сочетанию, так как каждая из них предполагает существование других систем. Социум выступает как часть культуры. Сама культура, по нашему мнению, является осью интегративного действия человека, как своеобразный «компромисс» между социумом, личностью и социальной системой в целом. Ценности выступают при этом как стандарты устойчивости, весьма приблизительной из-за конкретных ситуаций и действий.
Итак, культура и деятельность взаимосвязаны, причем сама деятельность не просто процесс, а действие воплощения и репрезентации, включающее символическую и воспроизводящую способность, поэтому устойчивость ценностной системы приблизительная. Культурное действие через окружение преобразует знания о действительности в подлинность. Субъективные действия основываются не только на опытном знании человека, но в большей степени на знании и культуре общества. Социальные действия человека возникают на основе ценностей как стандартов для выбора альтернатив ценностных ориентаций. По Т. Парсонсу «ценность – это нормативный стандарт, который определяет желаемое поведение системы относительно ее окружения без дифференциации функций единиц».    Ценности общеприняты и социальны. [7, С.44.] 
Все системы, личностная, культурная и социальная взаимосвязаны и не могут быть сведены в одну, т.к. они взаимодействуют. Личностная система невозможна без социальной и культурной, а социальная – без личностной и культурной. Культура в этом случае является осью действий человека, как связующее звено между личностью и социумом. Ценности выступают здесь стандартами устойчивости, которые реализуются мотивационно – конкретными действиями.
В нашем исследовании деятельность – это процесс, находящийся в «гуще» культуры, связан с ней. Деятельность свободна, включает воплощение и репрезентацию, связана с символикой, воспроизводящей способностью, репрезентацией. Можно говорить о приблизительной устойчивости ценностной системы. Социальные действия людей формируются через ценности и ценностные ориентации, являющиеся критерием выбора для возникающих или имеющихся альтернатив ориентаций. 
Ценностные ориентации бывают когнитивные, когда определяются обоснованность суждения и выбор альтернатив; оценочные; моральные, выраженные в стандартах поведения. Ценностные ориентации определяют обоснованность суждений, являющихся и культурными универсалиями, и изменяющимися суждениями в социокультурном процессе. В центре культурной системы оценочные стандарты, как объединение когнитивных и катектических стандартов, предстающих как моральные стандарты, не сводимые целиком к социальным,  без общества невозможны, так как не будет конкретной интегрированной системы действий.  
Обоснованность когнитивных суждений заключаются в том, что они опираются на стандарты (например, культурные универсалии касаются стандартов). Многие другие компоненты культуры изменчивы. Когнитивные и катектические стандарты, как уже говорилось, не сводятся полностью к социальному и представлены в моральных стандартах. Без социальных отношений невозможна никакая интегрированная система действий. В конкретном обществе стандарты предполагают ожидаемое поведение. Моральные правила и стандарты являются важнейшим аспектом ценностных ориентаций. Норма представляет общепонятность, ожидаемость поведения человека в той или иной ситуации. Ценность так же является нормативным стандартом, обеспечивающим необходимое состояние и поведение системы относительно ее окружения. Сами стандарты состоят из нормативной структуры социальной системы, а ценности общепонятные и общепринятые являются ее культурными характеристиками.
Ценности, хотя и являются содержанием выбора самих стандартов, могут не приниматься человеком, что будет являться отклонением от традиций. Ценности, выполняя социальные функции регуляции и адаптации, существуют в единстве противоположностей интеграции и дезинтеграции. Явления культуры как функциональны, так и дисфункциональны.  
Если нет интеграции в обществе всех его элементов, то общество не возникает вообще. Роль интегрирующей силы выполняют ценности, обеспечивая целостность реализации высших ценностей. Ценности для одних людей или групп могут быть функциональными, а для других – нет. Как правило дисфункция ослабляет социальную систему и может привести к разрушению институтов общества и трансформации его в новом качестве, даже могут обеспечить создание новой социокультурной системы со своими качественно другими ценностями и ценностными ориентациями. Подобное произошло в постсоветском обществе.
Ценность включает два взаимосвязанных компонента: первый элемент состоит из целей всего общества и его слоев, а второй объединяет способы достижения целей, формируя человеческие установки. Сами способы и цели составляют ценностную систему. Если в культурном контексте сами цели возносятся, то способы из достижения принимаются. Например, это касается альтернативных способов поведения человека. Но поведение индивида не нарушает институциональные нормы. Если способы достижения обретают самостоятельность, а цели забываются, то поведение становится ритуальным, а ценностью становится приспособляемость, комфортность. Социальная стабильность временно основывается на единообразии, альтернативы поведения жестко ограничиваются культурой. Если же существует гомеостаз между нормами поведения и культурными целями, то образуется общество с тенденцией к изменению, поощряющее комфортность устойчивости через общественное вознаграждение и строгое выполнение функций и обязанностей в рамках этого общественного порядка. Ценности в этом случае играют функциональную роль. Если происходит разлад между целью и способами действия, то появляется отклоняющееся поведение системы и людей в ней. Общество становится нестабильным, безнормным, несбалансированным.
Тогда происходит отторжение господствующих стандартов и целей, полностью изменяются и осуждаются ценности. Люди выходят из прежней социальной системы, пытаясь создать новую социальную структуру с новыми ценностями. В другом случае, культурные цели с способы их достижения одобряются, но средства не приводят к успеху. Тогда возникает конфликт, так как моральные стандарты не позволяют использовать неинституциональные средства, человека-неудачника или общественную систему в целом вытесняют люди более удачливые и система, основанная на более эффективных средствах. Если ценности цели сохраняются, то человек или система будут бороться за выживание. Конфликт может быть разрешен, если устранятся как цели, так и средства, тогда индивид становится свободным от ценностей и самого общества. Таким образом, роль ценностей бывает как функциональной, так и дисфункциональной в зависимости от соотношения культурных целей и стандартов поведения. По мнению Р. Мертона, это соотношение «продукт и процесс, результат и деятельность». [6] 
Ценности  способны создавать функциональные альтернативы, или тенденции изменения самой социальной системы, а так же способствовать выходу человека из общества к свободе от ценностей и от общества. С точки зрения эволюционизма развитие общества и социума идет от простого к сложному, к дифференциации и обогащению социума, а ценности в этом случае являются источниками развития, эволюции. Большую роль играет так же случайность, которая может обеспечить новую заданность и новый вектор развития системы. После этого вступает детерминизм, общество находится перед выбором одного из вариантов развития. Социокультурный процесс предстает как движение общества через выбор, приспособление и изменение субъекта среды. Отсюда возникает проблема критерия выделения главного в индивидуальном. По М. Веберу, это критерий «отнесения к ценности», так как человеческие действия тесно связаны с категориями «средства» и «цели». Человек  устанавливает цели и средства достижения целей. [2] Ценности, существующие вечно, надисторично образуют глубинные пласты личности, формируют высшие оценки и суждения, определяющие поведение, смысл и значение жизни, иррациональной в своем проявлении, подверженной вечным изменениям.
Жизнь изменчива в потоке событий, проносящихся через время и пространство. «Свет, расточаемый такими высочайшими ценностными идеями, падает на постоянно меняющуюся конечную связь чудовищного хаотического потока событий, проносящегося сквозь время». [2, С.205.]    Именно эпоха откладывает отпечаток на человека и в соответствии с этим он формирует ценностные предпочтения, так как в любом действии есть субъективный элемент и ориентация на других. Специфически важным для понимающей социологии является, прежде всего поведение, которое, во-первых, по субъективно предлагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным соотнесением и, в-третьих, может быть из этого предполагаемого смысла понятно объяснено.   
Для понимающей социологии  важно поведение, которое соотнесено с поведением других людей по субъективному смыслу действующего лица; это поведение определено этим осмысленным соотнесением  и из него объяснено и понятно.  Если человек свои оценочные суждения считает верными, то он будет пытаться распространить их вовне.  
Высшие ценности утверждаются через борьбу личностных классовых интересов, веры и ценностных суждений и идей.  «Чем «более общий характер» носит проблема, о которой идет речь, тем менее она доступна однозначному решению на материале опытного знания, тем большую роль играют последние сугубо личные аксиомы веры и ценностные идеи». [2, С.198.]  Чем более обширна проблема, тем менее ее возможно однозначно решить на основе опытного знания, тем большую роль играют личностные ценностные идеи и аксиомы веры. 
Таким образом, человек свободен и осознает свои собственные поступки и действия рационально, если ставит свои цели с позиции разума, использует подходящие для достижения целей средства. Человеку необходимо завершить духовную работу, соотнеся свои ценностные суждения, рациональную оценку чужого мировоззрения исходя из своего идеала и мировоззрения. Так как каждая эпоха создает определенные формы ценностей, соотнесения индивидуальных ценностей к высшим, человек сам определяет свои ценности, из которых он исходит, доводит их до сознания, выражает в оценочных суждениях, оформляет свой долг и долженствование. От этого зависит общественное устройство и тип общества.
По М. Веберу выделяются четыре вида социального действия: целерациональное (осмысленное, ориентированное на средства и на достижение цели; действие, направленное на ожидаемое поведение); ценностно-рациональное (на основе осознанной веры – этической, эстетической, религиозной, независимо от успеха); аффективное (через эмоции, привычку, аффекты); традиционное (через традиции, обычаи, ритуал). Рациональный компонент пронизывает ценностно-рациональное социальное действие, поступки человека, хотя ценности не обосновываются в дальнейшем, не учитываются побочные действия поступков, но ориентирует на ценности, а не цель, которую ставит человек. Культура поощряет действия, сохраняющие целое.
В  культурах  традиционного типа действия личная цель существует скрыто и является элементом структуры целей этой культуры в целом. В результате вырабатывается парадигма, модель общества и культуры, в которой поступки и действия людей соотносятся друг с другом, продуманы, закреплены в стандартах, распределены по значимости. Человек лишь их последовательно  выполняет  и  осмысливает  свои  действия через культуру. Действие меняется, если меняются эталоны, стандарты, вводятся новые элементы. Человек выполняет действия,  опираясь  на  ограничительные  и  положительные  принципы,  диктующие  какие цели и средства не выбирать. Он руководствуется готовыми способами действий, ведущих к определенным  действиям.
Культуры поддерживают действия. Направленные на укрепление социального целого и наоборот угнетают действия, имеющие тенденцию достижения личностных целей, в большем или меньшем объеме. В традиционной культуре и подобных традиционных действиях скрытая цель является элементом структуры, системы целей определенной культуры в целом, а не компонентом целей конкретного человека. Любая культура скрепляется ценностным содержанием, совместной жизнью индивидов, действующих коллективно в соответствии с потребностями и целями людей и моделями взаимодействия. В традиционной культуре действия людей распределены по значимости, продуманно осуществляются, закреплены в стандартах и эталонах. Человек осмысляет себя через культуру, действуя на основе эталонов. Действия неизменны, традиционны, так как изменить действия можно лишь изменив эталоны, внося новые элементы. В действиях рационального характера человек может выбирать разные способы достижения результата, который может варьироваться. Человек для достижения целей должен соблюдать соответствующие принципы двух видов: ограничительные и положительные, если человеку говориться о том, какие он может ставить цели, а какие нет или ему указываются готовые способы действий для достижения определенных целей.  
Ценности скрыто руководят действиями людей, давая свободу человеку для плана, целей, смысла, выбора средств. Ценности существуют на бессознательном и сознательном уровне у любого человека в социуме. Бессознательные ценностные суждения, оценки могут направлять действия личности. Ценностный  выбор лежит в основе действий человека, т.к. он сам выбирает, взвешивает, осознает, оценивает действия и поступки, признавая существование высших ценностей, находящихся в глубине сознания личности, стремящейся осмысленно сформулировать смысложизненные ценности, цели, высшие суждения, абсолютные ценностные установки, утверждая их вовне.
На взгляд М. Вебера,  «достоинство личности состоит в том, что для нее существуют ценности, с которыми она соотносит свою жизнь, даже если они заключены в глубинах индивидуального духа». [2,С.205.]    
Бессознательно формирующиеся ценностные структуры определяют действия человека, который определяет свои желания, делает выбор и сам осознанно следует ценностным предпочтениям. Человек, признавая существование высших ценностей, стремится определить, выявить и сформулировать высшие, абсолютные суждения, придающие смысл его жизни. Индивид, формируя свои оценочные суждения, укореняет их в жизни, вовне. По мнению М.Вебера, личность утверждает свое достоинство через ценности, с которыми она соотносит свой смысл жизни, и которые заключены «в глубинах индивидуального духа». [2, С.210-250.]   
Ценности изучались в контексте объективной реальности, в контексте которой существуют или надиндивидуально, или в глубине индивидуального духа. По-другому, ценности могут существовать как сконструированная, созданная объективная реальность. «Процесс, посредством которого экстернационализированные продукты человеческой деятельности приобретают характер объективности, называется объективизацией». [2, С.212-250]   Хотя социум объективен в восприятии людей, он не получает онтологический (бытийный) статус, независимый от человека и его деятельности, так как осуществляется связь между создателем – человеком и миром, созданном людьми. Социум воспринимается как созданный и существующий вне людей, сформированный участниками социальных действий и деятельности. Затем в ходе интериоризации объективированный мир в процессе социализации переносится в сознание людей.
Итак, социальная реальность возможна только как сконструированная реальность, сотворенная, поддерживаемая сознанием людей «сегодня и здесь». Люди из абстрактных единиц превращаются в личности, соответствующие правилам и нормам, культуре социума, так как социальная и личная реальность существуют в единстве и раскрываются через интерсубъективность, предполагающую деятельность, нацеленную друг на друга и на коммуникацию людей. Социальные интеракции, отражая любые действия, коммуникативны. Действия людей ценностно окрашены, имеют прошлый опыт и его ценности, так как люди помнят о предыдущем социальном действии, прежней ценностной реакции на первое свое действие, ориентированы  в  будущее,  типизируют  в  «egо».  Качество действий с одной типичной оценкой и ценностями.
Формируются типологии действий разного плана, ориентированные на типологизированных реакциях действий одного на другого, определяя мотивы действий другого, включенного в интеракцию. Формируется стандарт поведения, нацеленный на то, что типичные обстоятельства предполагают типичные действия, оцениваемые обоими как «положительные». На этом этапе действия структурно определяют субъективный смысл, желаемое для личности в будущем. При этом ценности выявляют те или иные возможности, когда оценка чего-либо предполагает выбор действий и решений. Таким образом формируются установки, основанные на опыте и социальных действиях человека, на прошлых решениях и новом опыте, новых оценках. Затем выбирается дальнейший ход действий. По мнению Т. Лукмана, «индивиды рефлексивно постигают ценностные аспекты своих прошлых и актуальных опытов социально-ценностных действий, что и определяет выбор». [5]   
Итак, ценности не только символические конструкции, существующие в глубинах духа, но это конструкции, сотворенные самими людьми, при этом ценности выступают в качестве мотиваторов действий, когда люди получают веру и пространство для действий, ион их знает, прочувствовал и понимает, создавая новую социальную реальность и ценности. Установки, находящиеся между целью и способом действия являются связующим звеном, определяющим социальную реальность и активность людей в социуме. «Установка является индивидуальным двойником общественной ценности;  деятельность  в  любой  форме является связующим звеном между ними».   
Установка аккумулирует опыт человека, его реакции на мир, является психологическим процессом перед деятельностью и соотнесена с опытом и социальной целостностью. Группа направлена на сохранение единства, «психологической основой таких действий является факт объективизации, идентификации и номинации».    Человек, в своей деятельности, нацелен на удовлетворение собственных личных потребностей и более или менее близко расположенных к нему людей. Социальная направленность действий связана с объективизацией, существованием впечатлений  не только для одного человека, но и для другого, что позволяет выбрать направление действий человека, в зависимости от целей и намерений.
Имея способность к активации, человек получил возможность отстраниться от настоящего и личностного и направить свою активность вне личностного и актуального, развивая свои установки,  принимая установки других людей, включенных в сложную структуру межличностных  отношений, в которых люди связаны установками приязни, уважения, ненависти и т.д. Все общество включено в паутину межличностных отношений и чувств, установок.  Д. Дэвис считает, что  «каждый данный человек может быть представлен сидящим в центре сотканной им паутины, связан косвенно со всем миром.  Общество существует тогда, когда социальные ценности не только объективны, но и субъективны в интересах, чувствах, мыслях людей в контексте двух процессов: спонтанном и планируемом». [3, С.62.] Как отмечает Н.И. Лапин, в спонтанном процессе происходит движение от разнонаправленных действий людей к возникающим социальным группам с общими ценностями, интересами, предпочтениями, установками, представляющими свои интересы в социуме и их  институциолизирующими.    
Такие социальные группы представляют собой динамическое поле, созданное на основе общих ценностей, либо традиционалистского (конформистского), либо инновационного (неоконформистского) типа. Социокультурная среда меняется в результате повседневной деятельности людей. Сверху действие направлено на достижение запланированного результата. В социальной динамике происходит взаимодействие и взаимодополнение спонтанного и планируемого действия и процесса. Социальные ценности определяют выбор, являются условиями предыдущих действий, а форма становится условием последующих действий людей. Человек формирует сначала идеал «Я», осуществляет жизненные стратегии и проект, проживает историю жизни, осуществляя абсолютную цель, ценностную и включающую коллективные отождествления. В ходе действий человек меняет смысл должного, необходимого, субъективные цели, соответствующие высшим ценностям, исходя из личных установок, предпочтений и обстоятельств. Общество выступает как система, культура как подсистема со своей логикой, ценности в этом аспекте существуют как критерии устойчивости культуры в целом  общества.
Ценности могут оформиться в своеобразную шкалу и существуют надиндивидуально, проявляясь через общественное сознание. Они существуют в сфере индивидуального духа и человек осуществляет деятельность в соответствии с существующими указателями. Человек осознает ценности и утверждает их по своему желанию, в зависимости от состояния среды. Ценности могут быть созданы, сконструированы в тесной связи с деятельностью человека, представляя из себя векторы направленного действия, созидающего социальную реальность. Как нормативные стандарты ценности позволяют человеку самостоятельно выбирать, формируя социальное пространство для жизнедеятельности. Ценности обеспечивают бесперебойное функционирование  общества, выступая как «охранники» общества, признаваемые большинством  людей на эмоциональном,  интуитивно-иррациональном и рациональном уровнях общества. Аксиологические  составляющие характеризуют  социокультурный  процесс и общество на основе ценностной картины как единство личности, социума и культуры. Ценности характеризуются так же возможностью  социокультурных изменений в обществе с определенной направленностью и устойчивостью в определенное время. Одни ценности определяют социокультурный процесс, изменяют структуру общества, формируют изменения, другие ценности – воспроизводят соответствующие системы и структуры.
Абсолютные ценности являются инструментами стабилизации и определяют социокультурный процесс. Ценности связаны с действием социальной системы, что проявляется в саморегуляции, рефлексии. При этом субъективные ценности составляют активное ядро, на уровне мезо- и макро-, когда субъективность снижается, ценности существуют в объектной и субъектной формах. Ценности, являясь субъективными, однако объективны по своей детерминированности объектом, личностями и социальными факторами, приобретают независимость от индивида, для которого являются как априорные (доопытные), независящие от воли и сознания людей.
Высшие ценности обоснованы объективными процессами, явлениями, свойствами и актуализированы системой отношений между субъектами и объектами. Ценности существуют объективно, т.к. не сводятся к субъективным психическим переживаниям, существуют диспозиционно в контексте личностных, социальных состояниях. Человек -  как созидающая сила,  как  конструктивный  элемент воздействия на социальный процесс, как необходимое звено социальных изменений, опосредованных социальными процессами.

Литература

1.Анисимова О.С. Кризис ценностей в культуре постсоветского общества. [Электронный ресурс]  / Анисимова О.С., Поломошнов А.Ф. //Современные проблемы науки и образования. -  2013. -  №6.
2.Вебер М. Избранные произведения / М. Вебер. - М.: Прогресс, 1990. 
3.Дэвис Д. Социология установки. / Американская социология. — М., 1972. 
4.Лапин Н. И. Модернизация базовых ценностей россиян // Социологические исследования. — 1996. — № 5. - С.3-23
5.Лукман Т. Социальное конструирование реальности: Трактат по социологии знания. - М.:Медиум, 1995.- 334с.
6.Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. - М.: АСТ, 2006
7.Парсонс Т. Система современных обществ / Пер. с англ. Л.А. Седова и А.Д. Ковалева. Под ред. М.С. Ковалевой. -М.:Аспект Пресс, 1997. - 270 с.

References

1.Anisimova O.S. Krizis cennostej v kul'ture postsovetskogo obshhestva.[Crisis of values in the culture of post-Soviet society.] [Jelektronnyj resurs]  / Anisimova O.S., Polomoshnov A.F. //Sovremennye problemy nauki i obrazovanija. -  2013. -  №6.
2.Veber M. Izbrannye proizvedenija [Selected works] / M. Veber. - M.: Progress, 1990. 
3.Djevis D. Sociologija ustanovki. [Sociology of installation.] / Amerikanskaja sociologija. — M., 1972. 
4.Lapin N. I. Modernizacija bazovyh cennostej rossijan [Modernisation of  base values of Russians] // Sociologicheskie issledovanija. — 1996. — № 5. - S.3-23
5.Lukman T. Social'noe konstruirovanie real'nosti: Traktat po sociologii znanija. [Social construction of reality: a Treatise in the sociology of knowledge] - M.:Medium, 1995.- 334s.
6.Merton R. Social'naja teorija i social'naja struktura. [Social theory and social structure] - M.: AST, 2006
7.Parsons T. Sistema sovremennyh obshhestv [System of modern societies]/ Per. s angl. L.A. Sedova i A.D. Kovaleva. Pod red. M.S. Kovalevoj. -M.:Aspekt Press, 1997. - 270 s.

Анисимова Ольга Станиславовна - к.ф.н., ст. преподаватель кафедры безопасности жизнедеятельности, механизации и автоматизации технологических процессов и производств Донского государственного аграрного университета. E-mail – anisolia @ yandex.ru;
Николаева Людмила Сергеевна – д.ф.н., профессор кафедры философии и педагогики Новочеркасского инженерно-мелиоративного института Донского государственного аграрного университета. E-mail – Nikolaeva LUDMILA @ gmail. ru; E-mail - Katj 132 @ Rambler. ru. 
Загорская Ольга Вадимовна – к.с.н., доцент кафедры философии и педагогики Новочеркасского инженерно-мелиоративного института Донского государственного аграрного университета. E-mail – Zagorskaya_nvch@mail.ru.
Бородина Наталья Алексеевна - к.ф.н., доцент кафедры информатики, моделирования и статистики Донского государственного аграрного университета. E-mail –  boro_na@bk.ru

УДК 297

ХРИСТИАНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И РЕЛИГИОЗНЫЙ ГУМАНИЗМ

Поломошнов П.А.

Статья посвящена к анализу христианской антропологии. Методология статьи основана на объективном научном отношении к христианству, как духовному, социокультурному феномену и реконструкции специфики христианской антропологии.
Автор рассматривает следующие структурные компоненты христианской антропологии: 1.концепция Бога, 2.природа человека, 3.отношение Бога и человека, или статус человека, 4.смысл жизни человека, служение Богу (регламентация поведения человека).
В статье доказывается, что христианская антропология гуманистична и может стать одной из важных основ утверждения в российском обществе подлинного гуманизма путем адаптации религиозного гуманизма к современной реальности.
Ключевые слова: человек, гуманизм, христианство, богочеловечество, смысл жизни.

CHRISTIAN ANTHROPOLOGY AND RELIGIOUS HUMANISM

Polomoshnov P.A.

The article is devoted to the analysis of Christian anthropology. Methodology of this article is based on an objective scientific point of Christianity as the spiritual, socio-cultural phenomenon, and on the reconstruction of the specifics of Christian anthropology.
The authors consider the following structural components of the Islamic and Christian anthropology: 1.conception of God 2.nature of man, 3.relations of God and a man, or status of the person, 4.sense of human life, serving to God (regulation of human behavior).
The article proves that the Christian anthropology is humanistic and may be one of the important pillars of approval in the Russian society of true humanism by adapting religious humanism to modern reality.
Keywords: man, humanism, Christianity, God-manhood, the meaning of  life.

В современном научном и публицистическом дискурсе одно из важных мест занимает тема гуманизма. Фактический кризис классического гуманизма, ведущего свои истоки от Античности и Европейского Возрождения и Просвещения ставит научную мысль перед проблемой осмысления его истоков, содержания и  судьбы гуманистической идеологии в современном мире. Трансформируется ли гуманизм в новые формы, соответствующие современным социокультурным реалиям? Какова сущность этой трансформации? Современное общество, находящееся в ситуации глобального, экономического, политического, социального и духовного кризиса остро нуждается в новых, прогрессивных гуманистических идеалах. Чем острее этот кризис, тем выше потребность в таких идеалах, как ориентирах, указывающих направление и цели социального развития. «При разработке цивилизационного самосознания современной России необходимо объединить усилия всех основных социальных групп и всех направлений идеологического и политического спектра, что предполагает готовность и способность идеологических и политических оппонентов к социально-историческим компромиссам и конструктивному диалогу.»[4, С.165.]
В связи с этим невозможно обойти стороной вопрос о значении для формирования современного гуманизма гуманистического содержания традиционных мировых религий. Востребован ли сегодня нравственный, духовный потенциал христианства как средство преодоления духовного кризиса, глобального кризиса ценностей, поразившего современное западное общество, но в еще большей степени и российское общество?  Одной из главных особенностей современного духовного кризиса является дегуманизация. «Дегуманизация выражается в утрате, или, как минимум, снижении значения духовных и нравственных ценностей в жизни людей, в отказе от мировоззрения, основанного на справедливости и человечности, внимании и уважении к личности, а также в отходе различных сфер духовной культуры общества (науки, религии, искусства, образования, политической идеологии) от ценностей и идеалов гуманизма (свободного и всестороннего развития каждой личности, признания человека высшей ценностью, подлинного человеколюбия.) В результате дегуманизации из содержания науки, образования, искусства, морали, религии и воспитания не просто исчезают гуманистические ценности, но и происходит их замещение на противоположные антигуманистические ценностные ориентиры: в образовании – знания заменяются невежеством, в науке – истинное познание заменяется симулякрами (имитацией), в искусстве – прекрасное замещается низменным и безобразным, в морали и воспитании – высокие духовные стандарты добра и справедливости замещаются примитивным агрессивным эгоизмом, в религии – высокая духовность и нравственность замещается деструктивными культами, преклонением перед антибожественными сущностями.»[10, С.66.]
Духовный кризис поразил не только российское общество. Он носит глобальный характер. «Какие высшие цели могут ставить перед собой человечество, или отдельные страны и народы, или отдельные личности? Все существующие сегодня варианты ответов на эти вопросы неудовлетворительны. Вульгарная жизнь ради жизни не наполняет смыслом наше существование. Безумное и безудержное потребительство низводит человечество на уровень животных-паразитов, выедающих природу и неизбежно гибнущих, когда она будет уничтожена. Построение идеального общества как цель человечества сегодня никого не привлекает и не вдохновляет и выглядит полной утопией. Выполнение какой-то космической миссии или божественного предназначения – пустышка, ибо нет никакой миссии у человечества и существование Бога сомнительно. Зачем мы живем? Это вопрос не только оправдания своего существования – это вопрос целей: что нам делать и как нам жить?»[9, С.4.]
Поскольку в России христианство является ведущей религиозной конфессией, постольку, очевидно, невозможно игнорировать значение его ценностей и идеалов при анализе кризиса духовности, и, особенно путей преодоления кризиса духовности и гуманизма в современном российском обществе. 
С какой позиции возможно конструктивное исследование христианской антропологии, позволяющее избежать мировоззренческой предвзятости и вытекающей отсюда некорректности?
Нам кажется, что единственно конструктивной мировоззренческой позицией может быть объективно научное отношение к христианству, как духовному, социокультурному феномену, прошедшему тысячелетнюю проверку историей, как духовной системе, играющей исключительно важную роль в духовной жизни современного российского общества.
Уточняя концептуальные основания нашего сравнительного анализа, важно определиться с приоритетностью опорных источников. Очевидно, что наиболее эффективная  приоритетность такова: 1.священные тексты (как главные источники), 2.богословские исследования  и комментарии к священным текстам, 3.научные исследования. Важно рассматривать данные источники в конкретном социокультурном контексте, в котором они функционируют.
Отметим здесь специально следующий момент. Священные книги христианства имеют древнюю историю и допускают различные истолкования в самых разных контекстах. Причем, историческое развитие породивших эти священные книги цивилизаций неизбежно сопровождалось адаптацией богословских интерпретаций оригинальных текстов к меняющей социокультурной реальности. Поэтому, анализируя священные книги, как основной первоисточник, невозможно и некорректно игнорировать конкретные исторические социокультурные коннотации, формирующиеся в конкретных исторических условиях.
Уточняя далее концептуальные основания христианской антропологии, необходимо выявить ключевые структурные элементы этого учения. На наш взгляд, ключевыми компонентами религиозной антропологии являются следующие: 1.концепция Бога, 2.природа человека, 3.отношение Бога и человека, или статус человека, 4.смысл жизни человека, служение Богу (регламентация поведения человека), 5.свобода и божественная воля, 6.грех и спасение души.
В данной статье мы рассмотрим первые четыре пункта, а пятый и шестой разделы религиозной антропологии мы рассмотрим в отдельной статье.
Рассматривая христианскую антропологию, мы будем вести речь о ее православной версии. 
Исходным пунктом любой религиозной антропологии является понимание Бога, исходя из которого, уже определяется понимание человека и его отношений с Богом.
В православии Бог – есть Троица, триединая сущность: Бог-отец, Бог-сын и Бог – дух. Здесь ключевую роль играет догмат богоподобия человека, т.е. фактически «человекоподобия Бога». «В христианстве в основе понимания Бога лежит представление о нем, как о совершенной сверхличности. Фактически Бог христианства - это персонифицированный дух. В догмате о богочеловеческой сущности Христа  догмате о триединстве Бога утверждается принципиальный антропоморфизм Бога. Христианский Бог человечен по своей природе и является себя человеку в прямом общении как личность.» [7, с.82] Поэтому, Бог не только человечен, но и познаваем для человека. Более того, познание Бога, прямое мистическое общение с ним составляет одну из главных задач истинного христианина.
Принципиальным положением христианства в понимании природы человека является тезис о том, что человек сотворен по образу и подобию Бога. «Образ Божий – это отражение Бога в человеке, следовательно, это не часть человеческой природы, а метафизическая категория, имеющая онтологическое основание в Боге. Это высочайший Божественный дар, проявляющийся в наличии у человека божественных свойств: личностный Бог обусловливает личностное начало в человеке, Бог является Творцом – и человек также обладает творческими способностями, Бог есть абсолютный разум, и человек – существо разумное, Бог вечен – отражением вечности в человеке является бессмертие его души.» [11]
Богоподобие человека в христианстве делает ее религией персонификации. Поэтому, здесь не существует абстрактный человек вообще, а каждый отдельный человек, как личность, причем онтологически укоренная в Боге. «В каждом человеке Бог отражается неповторимым образом, и это уникальное проявление образа Божиего или Божественных дарований есть личность. Таким образом, православная антропология утверждает, что человек является личностью именно по причине своей богообразности. И именно по этой причине личность не является частью природы человека… Согласно антропологической концепции православия, человек как образ Божий есть, прежде всего, личность, имеющая онтологическое основание в Боге.» [11]
В православном богословии тезис личностной природы Бога и вытекающей отсюда личностной природы человека играет ключевое значение. «Личность есть несводимая к природе, свободная, открытая, творческая, уникальная, целостная в смысле как неделимости, так и нерушимой идентичности, непознаваемая аналитическими объективирующими методами онтологическая основа человека, определяющая образ бытия его индивидуализированной природы и актуализирующая себя в общении, обусловленном личностными отношениями.» [12]
Проблема статуса человека определяется в его отношении к Богу и положении по отношению к созданному Богом миру. Статус человека в православии определяется двумя принципами: 1.человек – высшее творение Бога, и 2.человек – сын Божий. Смысл первого тезиса определяет  не только тварную природу человека, но и его место среди сотворенного мира. Создавший человека по своему образу и подобию Бог, наделил его богоподобными качествами – разумом и свободой воли, а также поставил человека владыкой над природным миром и  даже дал человеку в лице Адама право наречения имен всем животным. «Среди всей твари человек занимает высшее положение. Во-первых, высшее по своему онтологическому уровню, во-вторых, потому что он владыка и тварь. Весь космос отдается ему во владычество, он - царь, он вводится последним, как владыка вводится в свои уже созданные владения.» [3] 
Тезис о богосыновстве состоит принципиальное отличие христианства от других религий.  Однако, богосыновство человека является не актуальным, изначально данным ему Богом, а лишь потенциальным статусом. Причем, предварительным условием богосыновства человека является богосыновство сына Божия – Иисуса Христа.  Только благодаря Иисусу Христу, давшему образец богосыновства в богочеловеке, перед людьми открывается потенциальная возможность перехода человека от статуса раба божия к статусу сына божия. «В Новом Завете статус раба упраздняется актом усыновления, которое человек получает благодаря искупительной жертве Сына Божия. Например, в Послании к Галатам: «Посему ты уже не раб, но сын, а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа» (Гал. 4:4-7). Коран же принципиально отвергает идею сыновства Божия, усматривая в ней посягательство на абсолютное единство» трансцендентность Бога, Его радикальную недоступность.» [2]
Первым, главным и единственным фактическим сыном Божиим, тождественным с отцом по природе, является Иисус-Христос, Бог-Сын, дающий людям образец сыновнего отношения к Богу. Тем самым он открывает каждому христианину путь и возможность установления подобных сыновних отношений к Богу. ««Отцом» в мировых религиях верховное Начало именовали нередко. Но обычно Его представляли в виде деспотичного и властного повелителя. Такой взгляд, несущий на себе печать страха людей перед бытием и перед земными владыками, сказался даже на ветхозаветном мышлении. Когда иудей произносил слово «Отец», оно, как правило, ассоциировалось у него с понятием о суровом Господине и Покровителе всего народа.
Только Иисус говорит об Отце, Которого может обрести каждая человеческая душа, если захочет этого. Евангелие приносит людям дар богосыновства. На тех, кто примет его, исполнятся обетования Христа. Они узнают, что с Создателем Вселенной можно говорить один на один, как с «Аввой», как с любящим Отцом, Который ждет ответной любви.» [5]
Условиями обретения статуса сына Божия для отдельного христианина является искреннее, свободное исполнение воли Бога, личная любовь, личное отношение к нему, прежде всего в лице богочеловека Иисуса Христа. «Отношения с Богом возможны тогда, когда волю Отчую, волю Божественную человек исполняет так же, как хороший сын исполняет волю своего отца. Когда простота доверия, крепкая связь духовная между Богом и человеком существует, тогда мы и можем надеяться на то, что войдем в Царство Небесное…
Единение христиан в любви с Богом и друг с другом возможно именно потому, что у нас есть доступ к Сыну Божию, и только тогда, когда мы приближаемся ко Христу, когда мы любим Его и стремимся быть с Ним, – только тогда мы становимся сыновьями Отца нашего Небесного.» [6]
Статус богосыновства, т.о. в христианстве составляет главный ориентир человека. Он же определяет специфику отношений между Богом и человеком. Со стороны Бога, Ииуса Христа по отношению к человеку существует бесконечная любовь и милосердие, которое распространяется не только на правоверных верующих, но и на всех грешников и даже не верующих или иноверцев.
Но и от человека Бог ожидает ответной любви. Важную роль в христианской любви к Богу играет тождество любви к Богу и любви к человеку. Нельзя любить Бога, не любя человека и нельзя любить человека, не любя Бога, не побеждая искушение эгоистического себялюбия. Истинная любовь к Богу, как человеколюбие не может быть ограничена ничем. Христос призывал любить не только ближних, но и дальних, и даже врагов своих, больше самого себя. Именно в такой любви актуализируется высшая любовь к Богу.
Христианская любовь к Богу носит глубоко личностный, эмоциональный характер, но при этом она не плотски телесная, а духовная. «В Новом Завете любовь Бога к человеку («Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, а имел жизнь вечную» (Ин. 3:16)), и любовь человека к Богу («Возлюби Господа Бога своего всем сердцем твоим, всей душой твоей, всем разумением твоим» (Мф. 22:37)), и любовь человека к человеку («Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22:39)) суть наипервейшие, наиглавнейшие темы.» [2]
Любовь Бога к человеку существует изначально, а задача человека состоит в том, чтобы искренне возлюбив Бога, тем самым обрести духовное богосыновство, через приближение к совершенному образцу богочеловека Иисуса Христа. Итак, христианство открывает потенциальную возможность возвышения статуса человека до богосыновства, а через личное отношение к Богу, возможность достижения взаимной божественной любви.
Интерпретация статуса человека определяет содержание смысла жизни верующего, или его божественную миссию, т.е. установленное для него Богом призвание. Жизненная миссия христианина, предполагает покорность Богу и исполнение предустановленного им смысла жизни. Содержание этой миссии можно выразить в трех моментах: 1.преодоление греховности собственной природы, 2.соблюдение заповедей Бога, 3.самосовершенствование, приближение к христианскому идеалу богочеловека, представленному Христом.
Если говорить о борьбе с греховной природой человека, проистекающей из его тварности и принципиального несовершенства, по сравнению с Богом-творцом, то для христианина исправление греховности есть, прежде всего,  радикальное искоренение греха в своей душе, которое дает основу праведной жизни и устойчивость перед  искушениями. «Для человека, именно в силу его принципиального несовершенства или греховности, открывается перспектива нравственного роста, искупления, преодоления греховности и приближения к идеалу – Богу, слияния с ним в богочеловечестве, которое рассматривается как вершина и конец всемирной истории. Интерес христианства по проблеме личности направлен на т.о. на внутренней духовное самосовершенствование человека при помощи веры и при прямой поддержке Бога.» [7, с.83.]
В христианстве стремление к совершенному образцу предполагает принципиальную возможность достижения образца, которая потенциально открыта каждому верующему. «В христианстве главная цель жизни – обожение, усыновление Богу, или, как в ослабленной версии католичества, «подражание Христу».» [1] Отсюда и существенная особенность природы религиозной нравственности христианина. «Нравственность христианства обращена внутрь личности, в ее духовный рост.» [7, С.83.]
Проведя анализ некоторых ключевых моментов христианской антропологии, мы можем сделать некоторые выводы. Во-первых, христианская антропология глубоко гуманистична, антропоцентрична, поскольку основана на принципах богоподобия, богочеловечества и богосыновства. Она открывает каждой личности путь к бесконечному нравственному совершенствованию и совершенной, личностной любви к Богу и к людям.
Во-вторых, гуманистический потенциал христианской антропологии может и должен быть актуализирован  в условиях глобального социального, экономического и духовного кризиса российского общества для противостояния ему, для выработки духовной, религиозной позитивной альтернативы тенденциям и проявлениям бездуховности.
В-третьих, гуманистическая христианская антропология является способом преодоления кризиса духовности и обретения личностью смысла современной истории. «Категория «смысл истории» является средством мировоззренческой ориентации индивида путем установления значимых целей истории в качестве ценностей. При этом индивид решает проблему соотношения объективных и субъективных целей, фактически выбирая из них значимые и подчиненные и т.о. устанавливая статус своих субъективных целей.»[8, С.138.] Христианство на основе догмата о богочеловечестве наполняет современную историю глубоким нравственным смыслом.

Литература

1.Ермишина К. Религиозная антропология: Учебное пособие. – Издательство Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, 2013. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.rulit.me/books/religioznaya-antropologiya-uchebnoe-posobie-read-419694-1.html
2.Журавский А. В. Представления о человеке в Коране и в Новом Завете [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://mission-center.com/islams/zhur.htm. 
3.Лоргус А. Православная антропология. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/307
4.Мельникова, Л.В., Поломошнов, А.Ф. Российская социокультурная идентичность в исторической перспективе /Л. В. Мельникова, А. Ф. Поломошнов. – п. Персиановский: Изд-во ДонГАУ, 2012. – 186 с.   
5.Мень А. Небесный Отец и богосыновство - Сын Человеческий. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.e-reading.club/chapter.php/38574/9/Men'_-_Syn_Chelovecheskiii.html
6.Михайлова М. Символ веры. Беседа 5: Бог отец и богосыновство. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.komiprav.ru/proekty/besedy-o-simvole-very/beseda-5-boga-otca-bog
7.Поломошнов П.А. Проблема личности в исламе/ [Текст] : /П.А. Поломошнов  //Исламоведение. – 2015. - № 4. – С.78-88.
8.Поломошнов, А.Ф. Парадигма философии истории /А.Ф. Поломошнов. - п. Персиановский: Изд-во ДонГАУ, 2006. – 163 с.   
9.Поломошнов А.Ф., Лаврухина И.М., Поломошнов П.А. Философия и современный мир: Курс лекций / пос. Персиановский, 2015. 
10.Поломошнов А.Ф., Мельникова Л.В. Жизнеспособность российской цивилизации на рубеже тысячелетий: монография /А.Ф. Поломошнов, Л.В. Мельникова; под общ. ред. А.Ф. Поломошнова. -  пос. Персиановский: Изд-во Донского ГАУ, 2015. – 199 с.
11.Фарапонова М. А. Компаративистский анализ понимания личности в православии и исламе. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://teoria-practica.ru/rus/files/arhiv_zhurnala /2014/19/philosophy/faraponova.pdf 
12.Чурсанов С.А. Христианский образ человека: основные линии православного вероучения. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: https://mospat.ru/church-and-time/64

References

1. Ermishina K. Religioznaya antropologiya: Uchebnoe posobie. [Religious anthropology: Textbook] – Izdatel'stvo Pravoslavnogo Svyato-Tikhonovskogo gumanitarnogo universiteta, 2013. [Elektronnyy resurs]. – Rezhim dostupa: http://www.rulit.me/books/religioznaya-antropologiya-uchebnoe-posobie-read-419694-1.html
2. Zhuravskiy A. V. Predstavleniya o cheloveke v Korane i v Novom Zavete. [The concept of man in the Koran and the New Testament] [Elektronnyy resurs]. – Rezhim dostupa: http://mission-center.com/islams/zhur.htm
3. Lorgus A. Pravoslavnaya antropologiya. [Orthodox anthropology] [Elektronnyy resurs]. - Rezhim dostupa: http://lib.pravmir.ru/library/readbook/307
4.Mel'nikova, L.V., Polomoshnov, A.F. Rossiyskaya sotsiokul'turnaya identichnost' v istoricheskoy perspektive [Russian sociocultural identity in historical perspective] /L. V. Mel'nikova, A. F. Polomoshnov. – p. Persianovskiy: Izd-vo DonGAU, 2012. – 186 s.   
5.Men' A. Nebesnyy Otets i bogosynovstvo - Syn Chelovecheskiy. [Heavenly Father and divine sonship - the Son of Man] [Elektronnyy resurs]. - Rezhim dostupa: http://www.e-reading.club/chapter.php/38574/9/Men'_-_Syn_Chelovecheskiii.html
6. Mikhaylova M. Simvol very. Beseda 5: Bog otets i bogosynovstvo. [Symbol of faith. Conversation 5: God the Father, and divine sonship] [Elektronnyy resurs]. - Rezhim dostupa: http://www.komiprav.ru/proekty/besedy-o-simvole-very/beseda-5-boga-otca-bog
7. Polomoshnov P.A. Problema lichnosti v islame [The problem of identity in Islam] [Tekst] : /P.A. Polomoshnov  //Islamovedenie. – 2015. - № 4. – S.78-88.
8.Polomoshnov, A.F. Paradigma filosofii istorii [The paradigm of the history of philosophy] /A.F. Polomoshnov. - p. Persianovskiy: Izd-vo DonGAU, 2006. – 163 s.   
9.Polomoshnov A.F., Lavrukhina I.M., Polomoshnov P.A. [Philosophy and the Modern World: Lectures] Filosofiya i sovremennyy mir: Kurs lektsiy / pos. Persianovskiy, 2015. 
10.Polomoshnov A.F., Mel'nikova L.V. Zhiznesposobnost' rossiyskoy tsivilizatsii na rubezhe tysyacheletiy: monografiya [The viability of the Russian civilization at the turn of the millennium: Monograph] /A.F. Polomoshnov, L.V. Mel'nikova; pod obshch. red. A.F. Polomoshnova. -  pos. Persianovskiy: Izd-vo Donskogo GAU, 2015. – 199 s.
11. Faraponova M. A. Komparativistskiy analiz ponimaniya lichnosti v pravoslavii i islame. [Comparative analysis of the understanding of personality in Orthodoxy and Islam] [Elektronnyy resurs]. – Rezhim dostupa: http://teoria-practica.ru/rus/files/arhiv_zhurnala /2014/19/philosophy/faraponova.pdf 
12. Chursanov S.A. Khristianskiy obraz cheloveka: osnovnye linii pravoslavnogo veroucheniya. [Christian image of man: the main lines of the Orthodox Faith] [Elektronnyy resurs]. - Rezhim dostupa: https://mospat.ru/church-and-time/64

Поломошнов Платон Андреевич – к.ф.н., доцент кафедры философии и культурологии Ростовского государственного экономического университета,  E-mail:  _platon_@list.ru

СОЦИОЛОГИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ

УДК 32.329

ТАЙНА ДЕМОКРАТИИ: ИЛЛЮЗОРНОЕ НАРОДОВЛАСТИЕ

Поломошнов А.Ф.

В статье анализируется форма и сущность демократии как формы организации политической системы общества. Автор рассматривает основные признаки демократии: 1.основания легитимности власти, 2.способ формирования власти, 3.механизм демократии, 4.сущность власти.
При оценке сущности демократии проводится сопоставление апологетической самокритики и радикальной критики демократии. Автор приходит к выводу, что демократия – это иллюзорное народовластие, или его формальная видимость, идеологическая и юридическая маскировка реальной власти олигархии и отчуждения власти от населения. Демократия в единстве ее содержания и формы есть фактическая диктатура господствующего меньшинства, которой придается иллюзорная форма власти народа, власти большинства. Демократия – иллюзия народовластия. Позитивной альтернативой демократии может быть подлинное народовластие, основанное на общественной собственности на средства производства, социальном равенстве и справедливости.
Ключевые слова: демократия,  олигархия, народовластие, принципы демократии, суверенитет народа, механизм демократии.

MYSTERY OF DEMOCRACY: illusory RULE OF THE PEOPLE

Polomoshnov A.F.

The article analyzes the form and essence of democracy as a form of organization of the political system of society. The author examines the main features of democracy: 1.the foundation of legitimacy of power, 2. method of forming power, 3. arrangement of democracy, 4. essence of power.
In assessing the nature of democracy it is compared apologetic self-criticism and radical criticism of democracy. The author comes to the conclusion that democracy - is illusory power of the people, or its formal visibility, the ideological and legal camouflage of the real power of the oligarchy and alienation power from the people. Democracy in the unity of content and form is the actual dictatorship of the ruling minority, which is represented as the illusory form of people's power, the power of the majority. Democracy is the illusion of power of the people. A positive alternative to democracy can be a genuine democracy based on social ownership of the means of production, social equality and justice.
Key words: democracy, oligarchy, democracy, the principles of democracy, the sovereignty of the people, arrangement of democracy

Демократия является одной из непререкаемых ценностей современного общества. В научном дискурсе демократия оценивается как единственно приемлимая и адекватная для современного общества форма правления, несмотря на ее многочисленные недостатки, признаваемые ее адептами. Декларация принципов демократии является обязательным элементом Конституции большинства стран современного мира. В соответствии с этими принципами формируется конституционное устройство механизма власти в современном обществе.
Однако, как это ни странно, в научном дискурсе не сложилось общепринятого определения демократии, хотя и существует определенный консенсус в характеристике принципов, или признаков демократии. Что же такое демократия? Какова ее сущность? Этот вопрос сегодня является столь же актуальным, сколь и дискуссионным.
Стремясь к проникновению в сущность этого политического феномена, проанализируем существующие подходы к  определению демократии. Навальный С.В. выделяет четыре смысла термина «демократия»: «Термин «демократия» имеет различные смысловые оттенки и может обозначать: особую форму организации государственной власти, при которой власть принадлежит не одному лицу, а всем гражданам, пользующимся равными правами на управление государством (именно так демократия понималась в Древней Греции); форму устройства любой организации, основанной на принципах равноправия ее членов, периодической выборности органов управления и принятии в них решений по большинству; мировоззрение, основанное на идеалах свободы, равенства, уважения прав человека и меньшинств, народного суверенитета и др; социальное движение как форму воплощения в жизнь идеалов демократии. Однако в любом случае демократия как социальное явление неразрывно связана с властью, это способ (один из способов) организации власти.»[9] Иногда демократия определяется как тип политического режима, который рассматривается как способ функционирования власти. «Политический режим представляет собой совокупность форм, методов и приемов осуществления политической власти, характер взаимоотношений политических институтов и организаций.» [1,С.180.] Этот подход основан на характеристике институционального механизма демократии в процессе его реального функционирования.
Очевидно, что базовым из этих смысловых значений является определение демократии как формы организации государственной власти. В самом абстрактном метафорическом виде специфику этой формы организации власти или государственно-политического устройства общества выразил А. Линкольн: «правление народа, избранное народом и для народа». 
Содержательная специфика этой формы политической организации общества раскрывается через описание перечня принципов, или признаков демократии. Признаки демократии, не случайно именуемые часто принципами, можно разделить на четыре группы: 1.основания легитимности власти, 2.способ формирования власти, 3.механизм демократии: а) принципы организации власти, которые делятся на две группы: принципы  построения политической системы и б) принципы организации политического процесса, 4.сущность власти (чьи интересы она выражает и отстаивает).
Большинство определений демократии акцентируется на первых трех  группах принципов, обходя детальным вниманием сущность демократии, либо искажая эту сущность. Основания легитимности власти при демократии формулируются в принципах 1.народного суверенитета и 2.представительства. Согласно принципу народного суверенитета первичным и высшим носителем и источником власти является народ. Поэтому всякая власть исходит от народа. Поскольку непосредственное, прямое народовластие в осуществлении постоянных, текущих властных управленческих функций в масштабах современного государства физически невозможно, постольку легитимность власти базируется на дополнительном принципе представительства, согласно которому народ делегирует власть на определенный промежуток времени своим представителям.
Принципы, определяющие способ формирования власти при демократии, включают в себя: 1.выборность, 2.конституциализм, 3.участие граждан в управлении. Принцип выборности предполагает свободные, равные, прямые, тайные выборы представителей власти всех уровней на ограниченный срок, включая право на отстранение от власти тех из них, которые не оправдали доверия избирателей. Принцип конституционализма предполагает верховенство права и закона в осуществлении властных функций, 
Участие граждан в государственном  управлении реализуется в виде прямой демократии лишь в двух случаях: 1.в период выборов народных представителей и 2.в период голосования по вынесенным на референдум  народа властью и виде опосредованной, представительной демократии, когда волю народа толкуют и реализуют избранные им представители. В текущей политической жизни народу остается надеяться на честность и ответственность своих представителей.
Строения демократической  политической системы включает в себя, прежде всего, принцип разделения властей, в соответствие с которым одна власть сдерживает другую, исключая возможность узурпации всей полноты власти одной из них. Особое значение  придается контролю законодательной власти над исполнительной и независимости судебной власти от исполнительной.  Не менее важным является принцип конституционных гарантий полного набора гражданских и политических прав и свобод, в том числе свободы слова, совести, собраний, избирательных прав.
Для демократии обязателен также принцип равенства, как в смысле, равенства политических прав всех граждан, так и равенства перед законом, как простых граждан, так и представителей органов власти. Этот принцип гарантирует доступ всех социальных групп к политическим институтам общества, устранение политических привилегий для отдельных общественных групп и категорий граждан, учреждений и органов управления.
Демократические принципы организации политического процесса включают в себя: 1.политический плюрализм, многопартийность, наличие оппозиции, которой гарантируется право на легальную политическую деятельность и право сменить у власти, по итогам новых выборов, старое правящее большинство, 2.идеологический плюрализм, свободную конкуренцию альтернативных политических программ и идеологий, 3.информационный плюрализм (наличие альтернативных источников информации), 4.свободная политическая конкуренция между гражданами и различными политическими объединениями и организациями, 5.голосование как способ принятия политических решений.
Как видим, формальные стороны демократии описываются достаточно подробно и выглядят вполне привлекательно, но сущность ее обычно остается в тени ее формы. В лучшем случае мы имеем абстрактные тезисы о том, что демократия – власть большинства. Однако, в современном высоко социально дифференцированном обществе этот тезис звучит весьма сомнительно, и во всяком случае требует детального и конкретного анализа. Многие специалисты про сущность демократии, т.е. про то, чьи реальные социальные интересы она представляет и защищает, либо скромно молчат, либо фактически скрывают эту сущность за пустыми общими фразами, вроде следующих рассуждений: «Современное государство призвано выступать не только гарантом индивидуальных прав и свобод, но и регулировать экономические и социальные процессы с целью гармонизации интересов различных общественных групп… Важное значение придается также обеспечению баланса интересов различных социальных групп.» [7, С.131.]
 Однако, есть и другие, более утонченные способы маскировки сущности демократии. Один из таких способов – самокритика демократии.
Первый способ - самокритика демократии (критика теории и в основном практики демократии с позиции ее идеальных стандартов).  «Как показывает опыт развитых стран, у демократии существуют серьезные проблемы, разрешение которых является необходимым условием ее эффективного функционирования. Эти проблемы Ж. Бешлер называет «искажениями демократиями», Н. Боббио – «невыполненными обещаниями демократии», Ф. Шмиттер – «угрозами демократии», Ш. Эйзенштадт – «хрупкостью современных демократических режимов».» [2]
Самокритика демократии ведется, либо как критика практики демократии как расхождения с теорией с позиций признания совершенства теоретического идеала, либо как частная критика: критика отдельных несовершенств при признании общей приоритетности демократии. 
Проблемы демократии получают различное концептуальное отражение в научных исследованиях. Весьма показательными являются в этом плане критические концепции ряда современных западных специалистов. 
Так, Р. Даль в качестве фундаментальной проблемы демократии отмечает неравенство граждан. Он акцентирует внимание не на имущественном неравенстве граждан, а на неравенстве в степени политической активности. [4]  «Перспектива развития демократии, с его точки зрения, зависит от степени приближения демоса (народа) к элите, принимающей решения. Совершенствование граждан, их активное участие в жизни общества и государства является необходимым условием развития демократии. И чем выше уровень политического участия, чем ближе граждане к постоянно возрастающему уровню требований к участникам политического процесса, тем ближе демократия к своему идеалу, к которому можно и нужно стремиться, но которого достичь невозможно.» [2]
Почти все исследователи отмечают опасность идеализации демократии, состоящую в попытке достичь полного совпадения  теоретического идеала демократии и с практикой политического процесса, что, в принципе невозможно. Н. Боббио разработал целую концепцию о шести «невыполненных обещаниях демократии», среди которых: тезис о приоритете общественного интереса над частным, или тезис о политическом равенстве и т.п.
Современные исследователи признают также правомерность опасений, высказанных еще Аристотелем о том, что демократия может быть чревата тиранией, поскольку правящее меньшинство может использовать демократические институты и процедуры для фактической узурпации власти. Например, Дж. Сартори «считает, что демократия чревата тиранией, но носителем этой угрозы является не большинство, способное ослабить центры власти, а меньшинство, которое может воспользоваться трудностями демократической системы либо для ее уничтожения, либо для придания ей закрытого олигархического характера.» [2]
Ж. Бешлер разработал целую теорию «дефицита демократии» [3] как расхождения идеальной модели с практикой. В этой теории он выделяет три вида возможных «искажений демократии»: политические, идеологические и моральные.
Под политическими искажениями  имеется ввиду превращение демократии в некий политический рынок, где экономически господствующие частные группы фактически «покупают» политиков, как агентов реализации своих частных интересов. «Частные интересы выступают в роли одной из сторон в обмене и предлагают свои голоса и содействие партнеру в ходе выборов. Их партнерами являются политики, которым нужны голоса и поддержка граждан для избрания в органы власти. Здесь возникает противоречие демократии. Так как демократия – это стремление в общих делах к общему благу, то возникает конфликт интересов между частным и общественным… Искажению подвергается деятельность политиков, которые свою деятельность направляют не на всеобщую пользу, пытаясь убедить граждан своей трактовкой общего блага и своей компетентностью в поиске верной цели. В итоге можно сделать вывод: политический рынок узаконивает нечестную игру.» [2]
Под идеологическими искажениями Ж. Бешлер имеет ввиду ложные толкования теоретических принципов демократии, которые при реализации их на практике  ведут к разрушительным для демократии последствиям. Одним из примеров такого искажения является идея суверенитета народа. когда носители власти выдают себя за народ, и тем самым подменяют суверенитет народа своей авторитарной властью. «Объявить, что власть принадлежит народу, значит, создать реальную опасность замены народа его представителями, считающими себя легитимными носителями власти. А так как народ безмолвствует и ничего не решает, то эти представители становятся носителями неограниченной власти, что приводит к появлению автократических режимов.» [2]
Моральные искажения демократии Ж. Бешлер связывает со злоупотреблениями свободой, которые облегчаются гарантированностью гражданских свобод, разграничением государственной и частной сфер и принципом политической правомерности всех мнений и всех вкусов. Подобные опасения в отношении демократии, кстати, также высказывал еще Аристотель.
Несмотря на ряд существенных недостатков демократии, на признаваемый неизбежным разрыв между идеалом и практикой демократии, западные специалисты, тем не менее, практически единодушны в признании  эффективности и жизнеспособности демократии и превосходства ее над всеми другими формами организации политической жизни. «Роберт Даль убежден в том, что у демократического процесса более совершенной альтернативы нет, а его недостатки могут быть исправлены путем создания реального альтернативного процесса для усовершенствования ряда специфических решений или политических стратегий в рамках демократической системы или усовершенствования самого демократического режима. В то же время определенная степень нарушения демократических принципов в состоянии оказаться приемлемой в качестве платы за преимущества демократического процесса.» [2]
Верит в возможность исправления дефицитов и искажений демократии Ж. Бешлер. Н. Боббио, уличая идеал демократии в принципиальном расхождении с практикой, в неосуществимости ряда ее важных принципов «обещаний», тем не менее убежден в конструктивности демократической формы управления. 
Второй популярный способ апологетической по существу критики демократии - классификация типов демократии с целью дифференциации истинной и ложной, развитой и неразвитой демократии, т.е. защиты стандартов истинной демократии, за которые всегда выдается Западная политическая система. В качестве отклонений от истинной демократии предлагаются различные «формы» демократии. Авторитарная демократия — это форма демократии, при которой формально существуют институты демократии, а реальная власть находится под жестким контролем правящей элиты, подавляющей всякую реальную оппозицию. При этом  правящая элита авторитарного государства декларирует себя как представителя интересов всего общества.
Олигархическая демократия позволяет только крупным собственникам принимать непосредственное участие в управлении государством и гарантирует им гражданские права. Избирательное право подвергается имущественным ограничениям. Родственной моделью является плутократия, где правящий класс проводит политику преимущественно в интересах крупного капитала.
Имитационная демократия имеет ряд внешних атрибутов народовластия, однако фактически влияние граждан на процесс принятия решений крайне мало. Это может быть связано с тем, что часть граждан лишена избирательного права, либо избранные представители не определяют всю политику правительства, либо исполнительная власть подчиняет себе законодательную и судебную, либо система правосудия не способна обеспечивать соблюдение заложенных в конституции принципов. Разновидностью этой модели является система с доминирующей партией.
Делегативная демократия описана Г. О'Доннеллом. Ее суть состоит в том, что при наличии всех формальных институтов демократии: суд, парламент, политические партии, но доминирующим в системе власти становится институт президентства, которому делегируются значительные, чтобы не сказать неограниченные властные полномочия.
Все эти «неправильные», «несовершенные», «неразвитые» типы демократии выделяются, как отклонения от западных образцов. Однако, нетрудно обнаружить в западных образцах существенные элементы этих неправильных типов. Существуют множество оснований для утверждения тезиса об имитационном, олигархическом характере «совершенных» западных демократий.
Итак, сведем вместе основные аргументы апологетов демократии, связанные с оправданием расхождения ее идеала и реальной политической практики: 1.История -  прогресс форм демократии от менее совершенных к более совершенным, становление более или менее развитой демократии требует длительного времени;
2.Демократия не идеальна, но  она - лучшая из возможных форм правления. Сравнение ее с другими формами демонстрирует ее полное преимущество;
3.Демократия - наиболее эффективная и адекватная современному обществу форма правления;
4.Недостатки демократии и ее искажения объясняются трудностями и постепенностью ее развития в отсталых странах;
5.Расхождение идеала и реальности неизбежно, но оно не обесценивает эффективность демократии.
Однако, проблему расхождения идеала демократии и ее политической практики следует рассмотреть глубже, как проблему противоречия между ее внешней формой и сущностью. Между тем тайна демократии заключена не в ее форме, а в ее сущности. Эта сущность не может быть открыта на путях идеализации формы демократии или ее  апологетической самокритики. И уж совершенно невозможно понять тайну демократии на путях ее некритической идеализации. Для разоблачения сущности демократии нужна ее  радикальная критика.
Довольно радикальную оценку западной демократии дает П. Сорокин, рассматривая общий кризис западной чувственной культуры. «Кризис в политической сфере, по мнению Сорокина выразится в отчуждении власти от интересов общества, ужесточении и дегуманизации власти, ее политической неустойчивости. «Дряхлые, бесчеловечные и тиранические правительства вместо хлеба будут давать народам бомбы, вместо свободы – нести смерть, вместо  закона – насилие, вместо созидания – разрушение. Их нахождение у власти будет, как  правило, краткосрочным и неустойчивым.» [5,С.500] Кризис свободы  состоит в ликвидации основных гражданских и политических свобод, в превращении их в пустой миф или видимость. Действительными правами и свободами будет пользоваться только господствующее меньшинство, а для подчиненного большинства свободы станут лишь ширмой или маскировкой насилия господствующих классов.» [12]
В философии экзистенциализма  также дается довольно критическая оценка западной демократии в контексте кризиса личности. «Сущность кризиса личности Ясперс видит в том, что возникло напряжение, раскол между подлинным самобытием и собственным, фактическим бытием в качестве массовой функции. Технический порядок массового существования привел к тому, что человек утратил свое личностное бытие. «Человек не может быть человеком, если он оторван от своей почвы, лишен осознанной истории, продолжительности своего существования». [7, C.323] Проявлениями этого кризиса становится целый ряд последствий: 1.Нивелирование личностной уникальности в силу включения и растворения человека в планетарной, мировой системе, которая должна была стать средством его существования. «Расширяя свое существование, он [человек] жертвует своим бытием, в котором он обретает себя» [7, C.335]; 2. утрата личностью субстанциональности и превращение в функционера, чья функциональность не сопровождается содержательностью,  в массе господствует заурядность; 3. цинизм как реакция на духовный упадок субстанционального авторитета; 4. политическое отчуждение личности и кризис государственности, выражающийся в вырождении демократии из системы подлинного осознанного соучастия в управлении общественной жизнью в формальный массовый механизм осуществления политических решений, что приводит либо к хаотизации государственного сознания  либо к его исчезновению в недрах приобретшей авторитарный, диктаторский характер механизме; 5. кризис системы воспитания понимаемого как процесс самоопределения  человека по мере приобщения к традиции, включения в целостность существования. «Если субстанция целого стала вызывать сомнение и находится в состоянии распада, воспитание становится неуверенным и раздробленным» [7, C.353];  6. кризис образования, означающий сводимость образованности к выполнению сиюминутных требований усредненного, массового человека – рационализированного, полезного, поверхностного знания взамен полноценного, глубокого культивирования дисциплины мышления и чувств.» [11] 
Рассмотрим теперь позицию радикальной критики демократии. Радикальная критика демократии ставит два принципиальных вопроса. Во-первых, внешне привлекательная форма демократии обеспечивает ли фактическую реализацию воли интересов народа, как большинства трудящихся классов, в политическом процессе? Если нет, то чьи же интересы реализуются через демократическую форму правления?
Во-вторых, не является ли очевидное и частично признаваемое даже апологетами демократии противоречие между декларативными принципами демократии и их реальной практической реализацией сущностью демократии, а не ее частным недостатком?
Радикальная критика на оба этих вопроса отвечает утвердительно. Из всех современных подходов, только марксизм прямо говорит о сущности демократии. «Демократия является выражением диктатуры господствующего класса. В условиях эксплуататорского строя – рабовладельческого, феодального и буржуазного – институты демократии служили и служат тем классам, в руках которых находились и находятся средства производства и политическая власть -  рабовладельцам, феодалам и буржуазии.» [5, С.112.]
В.И. Ленин убедительно аттестует демократию как  наиболее эффективную с т.зр. буржуазии форму политического господства. «Всевластие  «богатства» и потому вернее при демократической республике, что оно не зависит от отдельных недостатков политического механизма, от плохой политической оболочки капитализма. Демократическая республика есть наилучшая возможная политическая оболочка капитализма, и потому капитал, овладев этой  наилучшей оболочкой, обосновывает свою власть настолько надежно, что никакая смена ни лиц, ни учреждений, ни партий  в буржуазно-демократической республике не колеблет этой власти.» [6, С.14.]
Если исходить из данных принципов, то можно дать следующую оценку самой форме демократии: демократия – это иллюзорное народовластие, или его формальная видимость, идеологическая и юридическая маскировка реальной власти олигархии и отчуждения власти от населения. Демократия в единстве ее содержания и формы есть фактическая диктатура господствующего меньшинства, которой придается иллюзорная форма власти народа, власти большинства. Демократия – иллюзия народовластия.
Буржуазная демократия – форма власти, обеспечивающая интересы только одного социального класса – капиталистов. Она является лишь  политической ширмой реальной диктатуры класса капиталистов. Главный исток порочности демократии – частная собственность и вытекающее из нее социальное неравенство. Не может быть подлинного политического равенства там, где существует экономическое неравенство и эксплуатация. Кроме того, там, где правят деньги, там все продается и покупается, особенно власть. Любая демократия постепенно перерождается в плутократию – власть денег, власть богачей.
Перевод слова демократия на русский язык нужно понимать лишь как лингвистический перевод, а вовсе не как научное определение этого понятия. Именно на этой детской ошибке спекулируют прежние и нынешние демократы. Демократия - власть народа лишь по названию. Представительная демократия - власть кучки богачей. Ибо, ведь, ясно, что реально может дойти до власти через механизм выборов только тот, у кого есть большие деньги, или за кем стоят большие деньги. Непосредственная демократия возможна лишь в небольших, малых  коллективах,  но и там выборные руководители всегда стремятся ее свернуть или фальсифицировать. Такая форма демократии как референдумы на самом деле тоже не выражает народной воли, ибо референдум предполагает лишь ответ на поставленный вопрос. А сам вопрос ставит власть. Но все дело в том и состоит, как поставить вопрос. Современная демократия такова же, по сути, какой она и была всегда - это лишь форма правления кучки угнетателей, богачей, удобная для них ширма представлять  свои корыстные интересы, как интересы народа, позволяющая отводить гнев народа периодической сменой лиц, при сохраняющейся власти одного и того же социального слоя. Демократия власть кучки паразитирующих эксплуататоров над большинством трудящегося народа - такова ее суть. Но форма ее может быть разной. Может быть мнимая демократия, когда под ее маской скрывается фактическая диктатура. Может быть подлинная демократия, когда народ в определенной большей или меньшей, но всегда в очень ограниченной мере допускается к решению некоторых политических вопросов. Демократия есть типично западное явление, характерное для общества, веками основанного на частной собственности, на принципе социального атомизма, где каждый сам по себе и сам за себя. Отсюда такие стороны демократии, как: политическая ярмарка - продажа себя политиками народу и продажа народом себя политикам, политический балаган - театр, разыгрываемый актерами - политиками и зрителями, в котором актеры прикидываются защитниками народа и обещают им горы золотые, а зрители – народ прикидывается, что  верит и поддерживает кандидата.
Кажется, что выборы как основной институт демократии обеспечивают подлинную власть народа, который через избранных свободным голосованием представителей реализует свои политические и экономические интересы.
Это было бы так, если бы: 1) выбор делали политически грамотные, сознательные (осознавшие свои интересы), свободные, высокоразвитые,  образованные люди; 2) система выдвижения кандидатов обеспечивала возможность участия в выборах практически любого человека, но, прежде всего, действительно порядочных  людей; 3) сама процедура выборов была абсолютно свободна от всяких форм политической и идеологической обработки и принуждения выборщиков; 4) если бы, наконец, исполнение выборных руководящих функций жёстко было связано с отсутствием каких-либо привилегий, с реальной постоянной отчетностью избранных представителей перед избирателями; 5)если бы избиратели были равны не только политически, но и экономически.
В реальности этого не бывает. А то, что бывает и называется демократией, но причем здесь власть народа? Явно не причем. Демократия - политический балаган, ярмарка, на которой правящие, экономически господствующие классы выбирают и навязывают народу того или иного продажного политика, который на очередной срок будет представлять их интересы. Кажется парадоксальным, как эту очевидную истину не понимает простой, рядовой избиратель. Он подобен рыбе, которая все время клюёт на крючок, и опыт её ни  чему не учит.
Остановимся на трёх вопросах: 1) Как реально делает свой выбор рядовой избиратель? 2) Как должен делать выбор грамотный избиратель? 3) Что может выбрать грамотный избиратель из имеющегося обычно набора в реальных условиях капиталистической демократии?
Итак, как делает выбор рядовой, т.е. политически неграмотный, одурманенный или мнимо грамотный, зомбированный гражданин- избиратель? Прежде всего, он убеждён в том, что уж в чём, в чём, а в политике он разбирается отлично сам, лучше иных политиков. Вообще есть три несчастные, сложнейшие сферы жизни, в которых любой нормальный обыватель самого себя считает наилучшим специалистом: политика, медицина, воспитание. Итак, исходя из убеждения в собственной политической мудрости, обыватель, рядовой избиратель должен выбрать из нескольких кандидатов наиболее достойного. Здесь возможны четыре метода, одним из которых он обычно пользуется. Более мудрый избиратель, признающий себя далёким от политики и  не очень в ней сведущим (потому, что не интересуется или разочаровался в ней, только поэтому, ибо иная причина унизит достоинство избирателя), во-первых, просто не идет голосовать. Мотивировка такова, что все политики – одинаковые жулики, обманщики и рвачи, и что избирательная процедура – надувательство. Причем, его мнение очень близко к истине. Во-вторых, если он идет, то делает выбор случайно, подчиняясь мнению авторитетной для него группы,  какой обычно является для него  толпа таких же политически неграмотных людей, или же мнению каких-либо хитроумных агитаторов, или, уступая настойчивому давлению средств промывания мозгов,  продвигающих определённого кандидата.
Наконец, он может сделать выбор третьим способом – как оплату за определенную услугу, благодеяние, подачку, сделанную определённым кандидатом лично ему (как бы смехотворно мала и унизительна, по сути, она ни была). Четвёртым способом пользуются, мнимо политически грамотные, зомбированные массированной пропагандистской обработкой власти «идейные» избиратели,  искренне поверившие в  идеи и ценности демократии и капитализма и столь  же искренне воспринявшие и считающие их своими личными, не навязанными убеждениями. Этот способ - голосование по внушению, психологически-идеологическому, но  неосознанному самим избирателем, принуждению. Для мнимо грамотных избирателей характерно отсутствие соотнесения  ложной идеологии с социальной фактической реальностью. Они помещают сами себя в иллюзорный виртуальный мир. К этой группе избирателей отнесём также ещё оставшуюся большую группу простаков, наивно верящих в то, что газеты, радио и телевидение говорят правду (по крайней мере, определённые из них) и заслуживают безусловного доверия.
При всех этих четырёх способах, какие факторы определяют их выбор? Это: 1) внешний вид кандидата, он должен быть внушительным  в то же время добрым и достаточно приятным и т.п. 2) нравственный облик (естественно о подлинном нравственном облике кандидата массовый избиратель не может судить и ему приходится судить по нарисованному имиджмейкерами облику), 3) занимаемое место в обществе и должность, степень достигнутого им жизненного преуспевания (глупый обыватель считает, что чем выше административный пост, уже достигнутый кандидатом, или чем богаче кандидат, тем лучше это характеризует способности человека к управлению на благо народа.) На самом деле всё бывает наоборот. Чем большего материального, жизненного успеха достиг кандидат, тем ниже его моральные и человеческие качества и тем меньше от него можно ждать подлинной заботы о массах трудящегося простого человека. Работает здесь и подсознательное преклонение перед авторитетом, социальным престижем. Наконец, здесь же работает и подсознательный предрассудок о том, что чем выше должность кандидата, тем выше его опыт управленческой работы и соответственно способности.
Четвёртый фактор, определяющий выбор неграмотного избирателя – программа кандидата. Причём, чем заманчивее и конкретнее обещания, чем короче сроки обещания выполнить обещание, тем привлекательней данный кандидат. Но ясно, что больше обещать могут только откровенные обманщики, которых совершенно не волнует неисполнимость их обещаний, ибо они об этом и думать не хотят. Рядовой избиратель не может вникать в глубину и научную обоснованность программ, для него чем проще, тем понятней, и значит лучше. Можно назвать сделанный таким путём и на таких принципах выбор сознательным, грамотным политическим выбором? Отнюдь, нельзя.
Рядовой избиратель выбирает, не зная реального человека и его человеческих качеств, а зная лишь нарисованный политический имидж, т.е. клюет на червячка, наиболее привлекшего его внимание. В результате получается, что народ сам избирает себе на шею того или иного очередного большего или меньшего политического проходимца, шулера и кровососа, и никто ему не виноват. Если то, что получается таким путем, называется власть народа, то мужчина называется женщиной, а лето – зимой и т д.
Когда говорят, что народ всегда имеет то правительство, которого он заслуживает, то это хитрая полуправда, которая хуже прямой демократической лжи. На самом деле, оболваненный и одураченный, тёмный, политически безграмотный народ может  иметь то правительство, которого он  достоин в этом состоянии –  власть жуликов и богачей, сосущих его кровь. Но народ просвещенный, политически грамотный, активный достоин другой власти и приобретает эту власть, которая будет действительно защищать его интересы - подлинное народовластие. Предпосылкой действительного народовластия является освобождение трудящихся от всех форм политического, экономического и духовного угнетения.
Возможно ли создать  эти предпосылки при нынешней системе власти и «демократии»? Очень сложно и долго, но возможно путём воспитания политически грамотного избирателя. Это воспитание может быть качественно ускоренно чрезвычайным ухудшением уровня жизни народа. Причем, победа на демократических выборах нужна политически грамотным трудящимся для уничтожения буржуазной демократии и её социальной основы – капиталистического общества – частной собственности, социального неравенства и угнетения властью собственного народа, для принципиальной замены всего этого подлинно гуманным коммунистическим обществом, где только и возможна реализация народовластия, как естественной органичной формы управления.
Действительно политически грамотный избиратель при выборе в рамках демократической системы голосует сознательно, ориентируясь на следующие критерии.
Первый – это мотивы кандидата (не показные, лживые, а скрытые, но подлинные). Хотя эти мотивы и маскируются тщательно, но  они написаны на лице кандидатов. А кто не умеет читать по лицам, тому достаточно спросить: а кто оплачивает предвыборную деятельность данного кандидата? Ведь, понятно, что ему-то он и будет потом служить, отслуживать избирательный аванс? И где взяты его собственные средства? И как они велики? Ведь это лучше всяких слов и глаз говорит о душе и мотивах кандидата. Грамотный избиратель понимает, что чем богаче кандидат, чем дороже его избирательная компания, тем более влиятельные группировки эксплуатирующего класса стоят за ним и им–то в первую очередь он и будет служить. Далее, политически грамотный избиратель внимательно изучит программу кандидата, понимая, однако, что программы пишутся не для выполнения.
Чем менее глубоко и научно обоснование программы, т.е. объяснение сложившейся в стране ситуации, её причин и направлений её преобразования, тем менее данная программа заслуживает доверия. Но, главное, нужно смотреть какие общественно – политические силы, группы, классы стоят за данной программой, из кого состоит данная партия. Если, например, партия называется – Партия народной свободы и состоит из Чубайса, Немцова и т.п., то у грамотного избирателя это вызовет лишь горькую усмешку.
Но перейдём к третьему вопросу. Что реально может выбрать политически грамотный избиратель в рамках нынешней демократии? Шанс выбрать подлинного политического представителя, который будет защищать интересы простого народа, т.е. трудящихся ничтожен, ибо, во–первых достойный человек с большим трудом сможет попасть в список кандидатов, во–вторых, играя по честным правилам, а иначе он не может, он не имеет шансов обойти в избирательном балагане – ярмарке – марафоне политических проходимцев и шулеров, обеспеченных мощной поддержкой правящих классов. В–третьих если  где - то и произойдет подобное чудо, то среди общего состава депутатов действительные слуги трудящегося народа всегда будут в подавляющем меньшинстве.  Так что мы можем выбрать лишь лучшее из худшего, более левые политические силы, более умеренно грабящие народ, менее нагло его обманывающее. Однако, политически грамотный избиратель понимает, что при демократии все парламентские партии, в том числе и коммунистические и рабочие и т.п. все состоят на службе правящего, экономически господствующего класса, играя  роль сменных громоотводов возмущения народа.
Подлинное народовластие – вовсе не демократический цирк. Его основой является общественная собственность на средства производства, социальное равенство и справедливость. При народовластии также избираются представительные лица для осуществления определенных управленческих функций. Однако, во-первых, эти лица ничем не отличаются от народа и принадлежат трудовому народу, являются трудящимися, во-вторых, их полномочия ограничены тем, что главные политические вопросы решают не они, а народное собрание или  референдум, в-третьих, выборные народные представители раз в полгода дают отчет по результатам своей деятельности и излагают план дальнейшей работы, который должен получить поддержку народа, т.е. находятся под постоянным реальным контролем народа, в-четвертых, народные представители не имеют никаких привилегий и оплата их труда не превышает средней зарплаты рабочего, в пятых, они несут личную ответственность за результаты своей работы после окончания срока полномочий, в-шестых, высшая власть принадлежит коллективному выборному органу, контролирующему назначаемых им администраторов, в-седьмых, народные представители открыты для критики, их деятельность является гласной, все их решения и действия доводятся до народа в полном объеме, в-восьмых, народные представители могут быть сменены по инициативе избирателей в любое время, а не  по окончании установленного срока, если их действия противоречат интересам народа. «Современные информационные технологии позволяют организовать тотальный контроль народа или избирателей за своими представителями в форме прямых и полных, без изъятий и подтасовок телетрансляций по общедоступному каналу заседаний органов исполнительной и законодательной власти, также в форме обязательной публикации в Интернете ежедневных или еженедельных отчетов депутатов и чиновников всех уровней о своей деятельности и принятых решениях, также путем обязательной публикации в Интернете всех решений законодательной и исполнительной власти.» [10, С.129.]
Элементы такого действительного народовластия можно найти в русской истории – от народного веча, до крестьянской общины. В наше время многие элементы народовластия были реализованы в институте советской власти. Только такое народовластие способно обеспечить национальное спасение и защиту интересов трудового народа. Но его основой является  только действительный социализм. Обретено оно может быть только в борьбе с нынешним диким капитализмом и его политической надстройкой – буржуазной демократией. Только в народовластии и социализме для России сегодня состоит путь к национальному спасению.
Народовластие предполагает, что политика страны и жизнь народа определяется не личными качествами и желаниями всевластного столь же, сколь и безответственного президента, а таким механизмом государственной власти, при котором народ реально участвует в управлении и реально контролирует полностью подотчетное ему и ответственное перед ним правительство. Одной из форм такой подотчетности мог бы стать закон о личной ответственности чиновника за результаты своей работы. Если, например, в результате деятельности чиновника показатели той области жизни государства, которой он управлял, ухудшились и привели к ущербу народных интересов, он должен быть привлечен к соответствующей мере наказания от заключения на пропорциональный низкому качеству работы срок до смертной казни в случае большого ущерба. Народовластие должно жестко спрашивать с чиновников и депутатов, как своих слуг. В этом плане вполне продуктивной является идея  законодательного установления прямой личной ответственности их перед народом.  Интересный проект «Закона об ответственности депутатов законодательной власти перед народом» предложил  Ю.И. Мухин. Вот ключевые статьи его проекта: «Статья 2. а. Ухудшение жизни народа без веских внешних причин является преступлением против него. б. Улучшение жизни народа – подвиг… Статья 5. Суд народа над властью проводится в момент выборов нового состава депутатов законодательной власти. Статья 6. При очередных выборах каждый избиратель, пришедший на избирательные участки, получает проект вердикта всем депутатам законодательной власти старого созыва. В нем должно быть два пункта: «Достоин благодарности» и «Достоин наказания». Избиратель в ходе тайного голосования вправе оставить в вердикте или один из этих пунктов, или оба. Статья 7. Если более половины зарегистрированных избирателей вычеркнут пункт «Достоин благодарности» и оставят пункт «Достоин наказания», то все депутаты законодательной власти – преступники. Статья 8. Если избиратели сочтут деятельность депутатов законодательной власти преступлением против народа, то в течение двух недель после суда народа органы МВД задерживают всех депутатов осужденного состава и помещают в места заключения общего режима сроком на три года с момента задержания. Статья 9. Исполнение приговора народа по статье 8 может быть отсрочено на срок депутатских полномочий, если депутат снова избран. Наказание по данному приговору может быть отменено, если в составе депутатского корпуса нового созыва депутат добьется от народа вердикта «Достоин благодарности», и сокращено наполовину, если народ оценит работу «Без отличий». Наказания по приговору суда народа не поглощаются, а суммируются. Статья 10. Если избиратели одобрят действия депутатов «Без отличий», то те из них, кто не имел по этому Закону ранее наложенных наказаний, покидают должность депутата без последствий для себя. Статья 11. Если суд народа признает работу законодательной власти достойной поощрения, то все депутаты, не имеющие не отбытых наказаний по данному Закону, становятся Героями России со всеми правами и льготами, дающимися этим званием.»[8]
Развитие современных информационных технологий создает возможности перехода от представительного народовластии к прямому народовластию. Формой этого прямого народовластия могло бы стать телевизионное голосование или СМС-голосование, технология которого отработана современными СМИ, но  сегодня она, во-первых,  применяется для выявления общественного мнения по пустяковым и второстепенным вопросам, во-вторых, не столько для выявления общественного мнения, сколько для манипулирования общественным мнением, в-третьих, выявленное общественное мнение не имеет законодательной силы. Однако, создать независимую службу прямого  всероссийского голосования по законопроектам и проблемам текущей политики технически вполне возможно. И тогда роль народных представителей изменится, а законодательные решения будет принимать действительно сам народ.
Итак, мы разобрали две позиции в оценке демократии: апологетическую самокритику и радикальную критику. Какая из этих позиций более убедительна и ближе к истине? Решение этого вопроса зависит от социокультурной идентичности и социально-политических ориентаций читателя, а также от уровня развития его самостоятельного, критического мышления. Во всяком случае можно утверждать, что реальная демократия достаточно далека от идеальных, теоретических описаний и достаточно проблематична, а ее сущность или тайна может быть раскрыта только путем анализа того, интересы каких социальных групп она эффективно защищает.

Литература

1.Агафонов Ю.А., Визнер С.В., Самыгин С.И., Шило С.И., Щербакова Л.И.  Основы политологии: Учебное пособие. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2000.
2.Баранов Н.А. Трансформации современной демократии: Учебное пособие. - СПб.: Балт. гос. техн. ун-т, 2006. -  215 с. URL:http://nicbar.ru/theoria_democraty12.htm
3.Бешлер Ж. Демократия. Аналитический очерк. - М., 1994.
4.Даль Р. Демократия и ее критики. - М., 2003.
5.Краткий политический словарь. - М: Политиздат, 1987. 
6.Ленин В.И. Государство и революция. – ПСС, 2-е изд., т.33.
7.Мельник В.А.  Политология. – Мн.: Выш. шк., 1997.
8.Мухин Ю.И.  Наука управлять людьми. URL: http://www.koob.ru/muhin_y/nauka_upravlat_ludmi
9.Навальный С.В.Теория государства и права: электронное учебно-методическое пособие. - Красноярск: КрасГАУ, 2006. URL : http://www.kgau.ru/distance/ur_1/tgp-2006/lek14.html
10.Поломошнов А.Ф. Модернизация российской политической системы на рубеже тысячелетий. – п. Персиановский, 2009.
11.Поломошнов П.А. Кризис личности в философии К. Ясперса //Современные проблемы науки и образования. - 2014. - № 6.  - с. 1748.
12.Поломошнов П.А. Личность и кризис культуры в социальной философии П. Сорокина //Современные проблемы науки и образования. -2014. - № 5. - с. 699.

References

.Agafonov Ju.A., Vizner S.V., Samygin S.I., Shilo S.I., Shherbakova L.I.  Osnovy politologii: Uchebnoe posobie.[Fundamentals of Political Science: Textbook] – Rostov-na-Donu: Feniks, 2000.
2.Baranov N.A. Transformacii sovremennoj demokratii: Uchebnoe posobie. [Transformations of modern democracy: Textbook] - SPb.: Balt. gos. tehn. un-t, 2006. -  215 s. URL:http://nicbar.ru/theoria_democraty12.htm
3.Beshler Zh. Demokratija. Analiticheskij ocherk. [Democracy. Analytical essay]  - M., 1994.
4.Dal' R. Demokratija i ee kritiki. [Democracy and its critics] - M., 2003.
5.Kratkij politicheskij slovar'. [Short Political Dictionary] - M: Politizdat, 1987. 
6.Lenin V.I. Gosudarstvo i revoljucija. [State and Revolution]  – PSS, 2-e izd., t.33.
7.Mel'nik V.A.  Politologija. [Political science] – Mn.: Vysh. shk., 1997.
8.Muhin Ju.I.  Nauka upravljat' ljud'mi. [Science to manage people]  URL: http://www.koob.ru/muhin_y/nauka_upravlat_ludmi
9.Naval'nyj S.V.Teorija gosudarstva i prava: jelektronnoe uchebno-metodicheskoe posobie. [Theory of State and Law: electronic teaching aid.]  - Krasnojarsk: KrasGAU, 2006. URL : http://www.kgau.ru/distance/ur_1/tgp-2006/lek14.html
10.Polomoshnov A.F. Modernizacija rossijskoj politicheskoj sistemy na rubezhe tysjacheletij. [Modernization of the Russian political system at the turn of the millennium]  – p. Persianovskij, 2009.
11.Polomoshnov P.A. Krizis lichnosti v filosofii K. Jaspersa [Identity crisis in the philosophy of Karl Jaspers] //Sovremennye problemy nauki i obrazovanija. - 2014. - № 6.  - s. 1748.
12.Polomoshnov P.A. Lichnost' i krizis kul'tury v social'noj filosofii P. Sorokina [Personality and crisis of culture in social philosophy P.Sorokin] //Sovremennye problemy nauki i obrazovanija. -2014. - № 5. - s. 699.

Поломошнов Андрей Федорович – д.ф.н., профессор, зав. кафедрой философии и истории Донского государственного аграрного университета.

УДК 316.46

ФОРМИРОВАНИЕ ИМИДЖА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ В КОНЦЕПЦИЯХ ЛИДЕРСКО-ЭЛИТНОГО ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ

Григорян Д.К., Крицкая A.A.

В статье рассматриваются политические технологии формирования имиджа государственной власти в современной России в контексте лидерско-элитного позиционирования. Кроме того, в статье рассмотрены некоторые факторы, влияющие на имидж политической элиты в сознании граждан.
Как свидетельствуют полученные эмпирические данные, по отношению к государственным органам власти у граждан, имеющих опыт общения с чиновниками, преобладают отрицательные эмоции, что не может не оказывать воздействие на складывающийся в массовом сознании имидж государственной службы. В рамках взаимодействия госслужащих с населением проявляются присущие представителям государственных органов власти безразличие, желание поскорее закончить беседу при общении с посетителями и другие негативные черты. Представители государственной службы и граждане, не являющиеся чиновниками, в настоящее время сходятся лишь в оценке складывающегося имиджа государственной гражданской службы, который, с их точки зрения, однозначно нуждается в улучшении.
Ключевые слова: политическая элита, государственная служба, политическое лидерство, политический имидж, политический процесс, лидерско-элитное позиционирование, политическая власть.

THE FORMATION OF THE IMAGE OF THE POLITICAL ELITE IN MODERN RUSSIA, IN THE CONCEPT OF LEADERSHIP-AN EXCELLENT POSITIONING

Grigoryan D. K., Kritskaya A.A.

The article discusses the political technologies of image formation of the government in modern Russia in the context of a leadership-elite positioning. In addition, the article discusses some factors affecting the image of the political elite in the minds of citizens.
As evidenced by the empirical data in relation to the public authorities are dominated the negative emotions of citizens who have experience in dealing with government officials, which have an impact on the emerging in the public mind the image of the public service. Through interaction with the population of civil servants appear inherent to representatives of public authorities indifference, the desire to quickly end the conversation when communicating with visitors and other negative traits. Representatives of the civil service and citizens who are not officials, now converge only in the evaluation of the emerging image of the civil service, which, in their view, clearly in need of improvement.
Key words: the political elite, civil service, political leadership, political image, political process, leadership is an elite positioning, political power.

Современные отечественные исследователи в своих работах, посвященных государственной службе и ее восприятию со стороны граждан, нередко подчеркивают, что в массовом сознании населения российского общества сложился преимущественно негативный имидж государственного служащего. [1] Так, в соответствии с данными Е.Ю. Акимовой, выделяются три основные группы негативных качеств, которые, с точки зрения различных категорий населения, являются наиболее распространенными среди госслужащих. В первую группу негативных качеств вошли профессионально-деятельностные качества: бюрократизм (52,1 %), коррумпированность и взяточничество (49,0 %), стремление использовать свою работу в корыстных целях (37,4 %), пренебрежение к законам (21,1 %). Вторую группу негативных качеств, наиболее характерных для современных российских чиновников, составили профессионально-нравственные качества, среди которых респондентами были выделены безразличное, неуважительное отношение к людям (47,9 %), непорядочность, нечестность (25,1 %). И, наконец, в третью группу негативных качеств вошли качества профессионально-функциональные: имитация бурной деятельности (29,1 %), безответственное отношение к своим служебным обязанностям (21,5 %).[2, С. 236-237.] Приведенные эмпирические данные в целом свидетельствуют о том, что в основе указанных негативных оценок нравственных качеств государственных служащих, являющихся наиболее характерными для них с точки зрения российских граждан, находятся, во-первых, преследование чиновниками целей, которые не соответствуют интересам ни населения, ни даже самого государства, а, во-вторых, проявление пренебрежения к гражданам, обращающимся с теми или иными вопросами в органы государственной власти и управления. [3]
Некоторые отечественные исследователи полагают, что имидж различных органов государственной власти в Российской Федерации в настоящее время формируется преимущественно посредством различных сообщений, получаемых гражданами из средств массовой информации. [4] Некоторые исследователи, к которым относится, в частности, К.А. Алямкина, считают, что под влиянием современных СМИ у населения российского общества сложился отрицательный образ государственной гражданской службы. Это обусловлено тем, что средства массовой информации часто передают сообщения, посвященные тем или иным негативным аспектам в деятельности государственных служащих: транслируют информацию о неэффективной работе властных структур, коррупции, различных злоупотреблениях и хамстве со стороны чиновников по отношению к приходящим к ним на прием гражданам.
В современных справочных изданиях, политологических словарях и энциклопедиях политический имидж, как правило, рассматривается как образ политического лидера, деятеля, партии и т.д., который формируется в общественном мнении и сознании и оказывает определенное воздействие на авторитет и влияние (рейтинг) его носителя. Рассматривая политический имидж, большинство исследователей указывают, что он может возникать стихийно, без усилий со стороны личности (группы), суггестивно либо при помощи особых средств, находящихся в распоряжении специалистов по созданию имиджа, так называемых имиджмейкеров. 
Политический имидж  есть образ власти, заботящейся о нуждах народа, политического лидера, деятеля, партии, который целенаправленно формируется в общественном мнении и сознании, оказывая воздействие на авторитет и влияние его носителя. [5]. Одной из важнейших специфических характеристик имиджа является его субъективность: говоря о том, что имидж субъективен, имеют в виду то, что он «сгущает краски образа, либо приукрашивая то или иное социальное явление, либо очерняя его». По мнению Д.В. Ольшанского, имидж всегда является социально обусловленным, поскольку он соотносится в массовом сознании с так называемым этическим идеалом, который также, в свою очередь, является социально обусловленным.[6] 
Главной целью имиджевых технологий является не просто формирование и внедрение в массовом сознании нужного образа  политиков или институтов, но стремление добиться от индивида или социальной группы необходимого для  поведения граждан, при сохранении у последних иллюзии свободного выбора на основе вызванных симпатий к данным политикам и институтам. Устойчивый позитивный имидж позволяет политическому лидеру или движению более продуктивно реализовывать свою деятельность, получая постоянную поддержку со стороны населения. Важно также формировать имидж окружения. [7]
Политические технологии формирования имиджа в практиках лидерско-элитного позиционирования связаны с тем, что как в иерархических, так и в  полиархических структурах распределения власти публичная власть в условиях современного информационного пространства реализуется через процедуры состязательности и выбора. Претендующий на политическое доминирование актор, вынужден позиционировать свое место в символическом пространстве по отношению к иным участникам политической игры и обретать политическую идентичность.[8, С. 208] Однако политические технологии формирования имиджа власти в практиках лидерско-элитного позиционирования в иерархических и полиархических структурах распределения власти функционируют в конкурентной среде разного уровня. [9] Политические технологии формирования имиджа власти в практиках лидерско-элитного позиционирования в различных структурах распределения власти обусловлены тем, что в эпоху, когда выборы стали нормой политического процесса во многих странах мира, политиков всех уровней беспокоит их облик в глазах потенциальных избирателей. Впечатление, которое они произведут, непосредственно повлияет на решение избирателя при голосовании. 
Граждане-респонденты действительно выделяют различные факторы, оказывающие влияние на функционирование государственной гражданской службы в части касающейся взаимоотношений тех или иных государственных учреждений с населением, предоставления государственных услуг. Отсюда можно сделать вывод, согласно которому деятельность современных российских государственных служащих нуждается в дальнейшей оптимизации, связанной как с преобразованием нормативно-правовой базы функционирования государственных учреждений и ведомств, так и улучшением различных качеств самих чиновников, проявляющихся в рамках их взаимоотношений с гражданами. Наряду с рядом других аспектов деятельности системы госслужбы в улучшении нуждается и складывающийся в массовом сознании политический имидж государственной гражданской службы, потому что от последнего, как уже неоднократно отмечалось выше, зависит степень поддержки власти со стороны населения конкретного общества, а также уровень доверия граждан к органам государственной власти и их деятельности.
В России фактором, актуализирующим проблему имиджевых технологий, продолжает оставаться высокий уровень персонификации отечественного политического процесса. Большинство населения не способно совершить отрефлексированный политический выбор, основывающийся на учете своих реальных интересов, поскольку в обществе еще не сформирована устойчивая система политических движений и партий, выражающих интересы конкретных социальных групп и слоев населения. Другую причину ярко выраженной персонализации российской политической жизни  исследователи  видят в особенностях отечественной политической культуры. Россия относится к стране с обществом лидерского типа, где недостаток социального порядка компенсируется лидерством (монарх, диктатор, харизматик). [7]
Политические технологии формирования имиджа власти в практиках лидерско-элитного позиционирования в различных структурах распределения власти вписаны в общее направление развития современной политики, связанное с  усложнением имиджей и, соответственно,  технологий их конструирования. Технологические приемы формирования имиджа достаточно разнообразны, однако, в любом случае приходится учитывать целый ряд обстоятельств и сюжетов, связанных с проблемами образа власти или политика в массовом сознании. [8, С. 102-103.]
Политическая власть есть право и возможность одних повелевать, распоряжаться и управлять другими,  способность одних осуществлять свою волю в отношении других и оказывать определяющее влияние на их  деятельностные практики, опираясь при этом на авторитет, право, насилие. При этом власть основывается не на потенциальных возможностях того или иного субъекта или  его формальном статусе, но на реальном использовании  средств и ресурсов,  обеспечивающих  практическое доминирование одной стороны над другой, в том числе, посредством разработки и принятия политических решений.
В заключение необходимо отметить, что в современных отечественных исследованиях, посвященных государственной службе и ее восприятию со стороны граждан, нередко подчеркивается то, что в массовом сознании населения российского общества сложился преимущественно негативный имидж государственного служащего. С целью проанализировать особенности формирования имиджа государственной гражданской службы, определить факторы, влияющие на данный процесс, в ходе работы над диссертацией было проведено собственное социологическое исследование, включившее анкетный опрос представителей различных групп населения российского общества, а также непосредственно самих государственных служащих. Полученные эмпирические данные показывают, что современные российские граждане довольно неоднозначно оценивают имидж государственной гражданской службы, причем позиция самих государственных служащих по этому вопросу не отличается принципиально от аналогичной позиции граждан, не являющихся чиновниками. На основании полученных данных было также высказано предположение, согласно которому на формирование политического имиджа государственной гражданской службы, наряду с другими факторами, оказывают воздействие личный опыт общения граждан с чиновниками, степень удовлетворенности граждан качеством предоставляемых им государственных услуг, ощущения, испытываемые гражданами при взаимодействии с госслужащими различного уровня. Как свидетельствуют полученные эмпирические данные, по отношению к государственным органам власти у граждан, имеющих опыт общения с чиновниками, преобладают отрицательные эмоции, что не может не оказывать воздействие на складывающийся в массовом сознании имидж государственной службы. В рамках взаимодействия госслужащих с населением проявляются присущие представителям государственных органов власти безразличие, желание поскорее закончить беседу при общении с посетителями и другие негативные черты. Представители государственной службы и граждане, не являющиеся чиновниками, в настоящее время сходятся лишь в оценке складывающегося имиджа государственной гражданской службы, который, с их точки зрения, однозначно нуждается в улучшении. [9]
Положительный политический имидж является необходимым условием эффективного функционирования и развития системы государственной гражданской службы, вследствие чего внимание в последнем параграфе  диссертационного исследования будет обращено на определение перспектив улучшения политического имиджа госслужбы, а также политической элиты  в современной России. Политические технологии формирования имиджа власти в практиках лидерско-элитного позиционирования в различных структурах распределения власти имеют важное значение и должны соответствовать требованиям и чаяниям, существующим в обществе, представлениям о личности и роли политического деятеля.

Литература

1.	Огнева В.В., Дорохова Ю.В. Имидж государственного гражданского служащего региона как предмет социально-политического анализа //Известия Тульского государственного университета. Гуманитарные науки 2014. № 1.
2.	Акимова Е.Ю. Проблема имиджа государственных служащих в современном обществе  //Ярославский педагогический вестник. 2011. № 1. Том II (Психолого-педагогические науки). 
3.	Шлеверда И.Н. Политический имидж государственной гражданской службы в современной России: факторы формирования и перспективы улучшения. Дисс. на соиск. уч. степ. докт. полит. наук. М., 2016.
4.	Смолева С.С. Формирование позитивного имиджа органов внутренних дел в деятельности служб по связям с общественностью: политическая теория и практика: автореф. дисс. на соиск. уч. степ. докт. полит. наук. М., 2013.
5.	Петрова Е. Имидж как фактор продуктивной политической коммуникации //Корпоративная имиджелогия, 2007, № 1.
6.	Вилков С.В. Имиджевые технологии на выборах регионального уровня в современной  России. Автореф. дисс. …канд. полит. наук. - Саратов, 2006.
7.	Никифоров А. Символические проекции политического лидерства // Бренное и вечное: прошлое в настоящем и будущем философии и культуры. Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 10-летию Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого. 27-29 октября 2003г. – Великий Новгород, 2003.
8.	Кравченко Н. Ю. Формирование образа политического лидера в трансформационный период в России. Автореф. дисс. …канд. социолог. наук. – Саратов, 2005.
9.	Позднякова Ю.С. Технологии конструирования имиджа политических лидеров в современных печатных СМИ //Вестник НГУ. Серия: история, филология. 2011, Том 10, Вып. 6
References

1.	Ogneva V.V., Dorokhova Yu.V. Imidzh gosudarstvennogo grazhdanskogo sluzhashchego regiona kak predmet sotsial'no-politicheskogo analiza [The image of the state civil employee of the region as a subject of social and political analysis]//Izvestiya Tul'skogo gosudarstvennogo universiteta. Gumanitarnye nauki 2014. № 1.
2.	Akimova E.Yu. Problema imidzha gosudarstvennykh sluzhashchikh v sovremennom obshchestve [The problem is the image of civil servants in modern society] //Yaroslavskiy pedagogicheskiy vestnik. 2011. № 1. Tom II (Psikhologo-pedagogicheskie nauki). 
3.	Shleverda I.N. Politicheskiy imidzh gosudarstvennoy grazhdanskoy sluzhby v sovremennoy Rossii: faktory formirovaniya i perspektivy uluchsheniya. [The political image of the civil service in modern Russia: Factors of formation and prospects for improvement] Diss. na soisk. uch. step. dokt. polit. nauk. M., 2016.
4.	Smoleva S.S. Formirovanie pozitivnogo imidzha organov vnutrennikh del v deyatel'nosti sluzhb po svyazyam s obshchestvennost'yu: politicheskaya teoriya i praktika: [Creating a positive image of the internal affairs bodies in the activities of public relations services: political theory and practice] avtoref. diss. na soisk. uch. step. dokt. polit. nauk. M., 2013.
5.	Petrova E. Imidzh kak faktor produktivnoy politicheskoy kommunikatsii [Image as a productive factor in political communication] //Korporativnaya imidzhelogiya, 2007, № 1.
6.	Vilkov S.V. Imidzhevye tekhnologii na vyborakh regional'nogo urovnya v sovremennoy  Rossii. [Ambient technology for election at the regional level in modern Russia]Avtoref. diss. …kand. polit. nauk. - Saratov, 2006.
7.	Nikiforov A. Simvolicheskie proektsii politicheskogo liderstva [Symbolic projection of political leadership] // Brennoe i vechnoe: proshloe v nastoyashchem i budushchem filosofii i kul'tury. Materialy Vserossiyskoy nauchnoy konferentsii, posvyashchennoy 10-letiyu Novgorodskogo gosudarstvennogo universiteta imeni Yaroslava Mudrogo. 27-29 oktyabrya 2003g. – Velikiy Novgorod, 2003.
8.	Kravchenko N. Yu. Formirovanie obraza politicheskogo lidera v transformatsionnyy period v Rossii. [Formation of an image of a political leader in a transformational period in Russia] Avtoref. diss. …kand. sotsiolog. nauk. – Saratov, 2005.
9.	Pozdnyakova Yu.S. Tekhnologii konstruirovaniya imidzha politicheskikh liderov v sovremennykh pechatnykh SMI [Technology design image of political leaders in modern print media] //Vestnik NGU. Seriya: istoriya, filologiya. 2011, Tom 10, Vyp. 6

Григорян Д.К. - к.полит.н.  Южно-Российский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы
Крицкая А.А. - к.полит.н., преподаватель  Южно-Российский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы

УДК 378

ПРОБЛЕМЫ ТРУДОУСТРОЙСТВА ВЫПУСКНИКОВ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ НА ПРИМЕРЕ ДОНСКОГО АГРАРНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

Семенова Н.Б., Покутняя И.А.

Важным показателем эффективности деятельности высшего учебного заведения является востребованность его выпускников на рынке труда. После окончания вуза многие из них сталкиваются с проблемой трудоустройства. Данная проблема обусловлена такими факторами, как отсутствие опыта и стажа работы; отсутствие государственного механизма распределения выпускников; отсутствие свободных рабочих мест. 
Выпускники ДонГАУ пользуются постоянным спросом на рынке труда региона.  Доля трудоустроенных выпускников в 2015 г. составила 61,7 % от общего числа выпускников.
	Более половины выпускников ДонГАУ трудоустроены: 72,4 % в 2013 г., 75,6 % в 2014 г., 61,7 % в 2015 г. 	Подавляющее большинство трудоустроенных оказались востребованными на сельскохозяйственных предприятиях: 96,1 % в 2013 г., 96,2 % в 2014 г. и 95,9 % в 2016 г., что подчеркивает значимость университета для аграрной экономики.
Трудоустройство выпускников является одним из главных направлений деятельности вуза. На базе службы содействия трудоустройству выпускников университета в 2014 году был образован центр развития профессиональной карьеры, целью которого является создание системы взаимодействия между вузом и потенциальным работодателем.
Для достижения этой цели центр развития профессиональной карьеры ведет свою работу в нескольких направлениях.
Во-первых, оказывает посильную помощь выпускникам в трудоустройстве. Во-вторых, работа с выпускниками прошлых лет, позволяющая повысить общественную значимость университета,  укрепить связи между вузом и представителями бизнеса, органами власти. В-третьих, центр развития профессиональной карьеры взаимодействует с организациями, занимающимися вопросами трудоустройства. В-четвертых, периодически проводит выставки, семинары, совещания, на которых обсуждаются актуальные проблемы трудоустройства.
Ключевые слова: проблемы трудоустройства, анализ трудоустройства, выпускники Донского государственного аграрного университета,  центр развития профессиональной карьеры.

THE PROBLEM OF EMPLOYMENT OF GRADUATES OF HIGHER EDUCATION INSTITUTIONS ON THE EXAMPLE OF DON STATE AGRARIAN UNIVERSITY

Semenova N. B., Pokutnya I. A.

An Important indicator of efficiency of activity of higher educational institution is the demand for its graduates in the labour market. After graduation many of them face the problem of employment. This problem is caused by such factors as lack of experience and seniority; lack of state allocation of graduates; the lack of available jobs.
Graduates of don state agrarian University in constant demand on the labor market of the region. The proportion of employed graduates in 2015 amounted to 61.7% of the total number of graduates.
 More than half of the graduates of don state agrarian University employed: to 72.4 % in 2013, 75.6 per cent in 2014, 61.7 percent in 2015, the Vast majority of the employed were in demand on farms: 96,1 % in 2013, 96.2 percent in 2014 and 95.9 % in 2016, which underscores the University's importance to the agrarian economy.
Employment of graduates is one of the main activities of the University. On the basis of the service of assistance to employment of University graduates in 2014 was formed by the centre's professional development, the purpose of which is to create a system of interaction between the University and potential employer.To achieve this goal, the center's professional development and conducts its work in several directions.
First, render all possible assistance to graduates in finding employment. Second, working with graduates of previous years, which allows to increase the social significance of the University, to strengthen ties between the University and representatives of business, authorities. Third, the center's professional development and interacts with organizations concerned with employment issues. Fourth, periodically conducts exhibitions, seminars, meetings to discuss actual problems of employment.
Key words: employment, the employment analysis, graduates of don state agrarian University, center for professional career development.

Одним из важных показателей эффективности деятельности высшего учебного заведения, в том числе и аграрного, является востребованность его выпускников на рынке труда. После окончания вуза многие из них сталкиваются с проблемой трудоустройства. Данная проблема обусловлена несколькими факторами: -отсутствием у молодежи опыта и стажа работы; - отсутствием государственного механизма распределения выпускников; - отсутствием свободных рабочих мест.
Подольская О.Д., Мурадян А.В. подчеркивают, что «многие компании не видят перспектив применения труда молодежи и относятся к их способностям и возможностям с большим неуважением, не видят для них условий карьерного роста в рамках своего предприятия. Вследствие этого лишь только небольшой процент молодых людей трудоустраиваются по своей специальности, используя дружеские, родственные связи или собственную напористость». [2, с.27] 
Рассмотрим востребованность на рынке труда выпускников Донского государственного аграрного университета. Донской государственный аграрный университет — вуз с богатейшей историей, современными образовательными технологиями и научно-исследовательской базой, открывающей для студентов и выпускников огромные возможности. 
В ДонГАУ ведется подготовка специалистов для всех отраслей АПК. Учебный процесс ориентирован на требования современной экономики и учитывает последние достижения мировой науки и практики. 
Выпускники ДонГАУ пользуются постоянным спросом на рынке труда региона. Сведения о востребованности выпускников  наглядно иллюстрирует диаграмма, представленная на рисунке 1. Доля трудоустроенных выпускников в 2015 г. составила 61,7 % от общего числа выпускников.
Рисунок 1 — Процент трудоустроенных выпускников ДонГАУ за 2013-2015 гг.
В следующей таблице проведен анализ трудоустройства выпускников ДонГАУ за 2013-2015 гг.
Таблица - Анализ трудоустройства выпускников ДонГАУ за 2013-2015 гг.*
Показатели	2013 г.	2014 г.	2015 г.	
	человек	%	человек	%	человек	%	
Количество трудоустроенных, из них	431	72,4	792	75,6	1028	61,7	
- в образовательные учреждения	12	2,8	17	2,1	20	1,9	
- в организации социальной сферы	5	1,2	13	1,6	22	2,1	
- в с-х. организации	414	96,1	762	96,2	986	95,9	
Выпускники, продолжающие обучение на следующем уровне	89	14,9	96	9,1	235	14,1	
Декретный отпуск	8	1,3	34	3,2	52	3,1	
Состоящих на учете в службе занятости	8	1,3	12	1,1	37	2,2	
Служащих в армии	60	10,1	114	10,9	315	18,9	
Итого окончивших вуз	596	100	1048	100	1667	100	
*По данным официального сайта Донского государственного аграрного университета

Рассмотрев данные таблицы 1, можно сделать следующие выводы. Более половины выпускников ДонГАУ трудоустроены: 72,4 % в 2013 г., 75,6 % в 2014 г., 61,7 % в 2015 г. Некоторое сокращение количества трудоустроенных в 2015 г. объясняется кризисной ситуацией, сложившейся в экономике страны в данный период времени и, соответственно, падением спроса на рабочую силу.
В 2015 г. увеличился процент выпускников, продолживших обучение в магистратуре, что, несомненно, является положительной тенденцией. 
Подавляющее большинство трудоустроенных оказались востребованными на сельскохозяйственных предприятиях: 96,1 % в 2013 г., 96,2 % в 2014 г. и 95,9 % в 2015 г., что подчеркивает значимость университета для аграрной экономики.
На следующем рисунке представлена информация о количестве трудоустроенных выпускников за 2013-2014 гг. по уровням образования.
Рисунок 2—Количество трудоустроенных выпускников за 2013-2015 гг. 
по уровням образования, чел.
Выпускники вуза устроились на работу в следующие предприятия Ростовской области: ОАО «Севкавгипроводхоз», ФГБУ Управление Ростовмелиоводхоз, МУП БТИ , ФГБУ ФКП Росреестр по РО , ФБУ Земельная Кадастровая Палата по РО , ФГНУ РосНИИПМ , ГАУ РО Лес , ОАО «Южный Металлоцентр», ООО «Евродон», ЗАО «Русская свинина», ФГУП Экспериментальное,  ООО Агросоюз Юг Руси и др. 
В Краснодарском крае оказались востребованными на следующих предприятиях: ОАО «Севкавгипроводхоз» , ФГБУ Сочинский национальный парк, ФГУП БТИ по Краснодарскому краю и др.
Трудоустройство выпускников является одним из главных направлений деятельности вуза. На базе службы содействия трудоустройству выпускников университета в 2014 году был образован центр развития профессиональной карьеры, целью которого является создание системы взаимодействия между вузом и потенциальным работодателем.
Для достижения этой цели центр развития профессиональной карьеры ведет свою работу в нескольких направлениях.
Во-первых, оказывает посильную помощь выпускникам в трудоустройстве. В университете имеется банк данных по вакансиям для студентов и выпускников. Так же есть база данных для работодателя, где собрана информация о выпускниках вуза. Способствует получению информации о наличии свободных мест ярмарки вакансий, проводимые ежегодно.
Во-вторых, работа с выпускниками прошлых лет, позволяющая повысить общественную значимость университета,  укрепить связи между вузом и представителями бизнеса, органами власти.
В-третьих, центр развития профессиональной карьеры взаимодействует с организациями, занимающимися вопросами трудоустройства, такими, как Центр занятости населения Октябрьского района, Управлением государственной службы занятости г. Ростова-на-Дону.
В-четвертых, периодически проводит выставки, семинары, совещания, на которых обсуждаются актуальные проблемы трудоустройства.
 	Результаты проведенного исследования позволяют сделать вывод о высокой конкурентоспособности выпускников вуза, что свидетельствует о высоком качестве полученного образования. В целом, Донской государственный аграрный университет вносит значительный вклад в формирование кадрового потенциала региона.

Литература

1. Официальный сайт Донского государственного аграрного университета http://www.dongau.ru/sveden/grants/informatsiya-o-mestakh-trudoustroystva-vypusknikov-universiteta.php?sphrase_id=18150
2. Подольская О.Б., Мурадян А.В. Положение молодых специалистов на рынке труда города Шахты //Ростовской области Содействие трудоустройству и профессиональному становлению молодых специалистов учреждений профессионального образования Ростовской области: материалы I региональной заочной научно-методической конференции (Ростов-на-Дону, 25 мая 2015 г.) [Электронный ресурс]: материалы и доклады; Дон. гос. техн. ун-т. – Электрон. текстовые дан. – Ростов н/Д: ДГТУ, 2015. – 144 с. – Ре-жим доступа: http://ntb.donstu.ru/content/ 2015 

References

1. Ofitsial'nyy sayt Donskogo gosudarstvennogo agrarnogo universiteta [The official website of the Don State Agrarian University] URL: http://www.dongau.ru/sveden/grants/informatsiya-o-mestakh-trudoustroystva-vypusknikov-universiteta.php?sphrase_id=18150
2. Podol'skaya O.B., Muradyan A.V. Polozhenie molodykh spetsialistov na rynke truda goroda Shakhty [The situation of young professionals in the labor market of the city Mines]  //Rostovskoy oblasti Sodeystvie trudoustroystvu i professional'nomu stanovleniyu molodykh spetsialistov uchrezhdeniy professional'nogo obrazovaniya Rostovskoy oblasti: materialy I regional'noy zaochnoy nauchno-metodicheskoy konferentsii (Rostov-na-Donu, 25 maya 2015 g.) [Elektronnyy resurs]: materialy i doklady; Don. gos. tekhn. un-t. – Elektron. tekstovye dan. – Rostov n/D: DGTU, 2015. – 144 s. – Re-zhim dostupa: http://ntb.donstu.ru/content/ 2015

Семенова Н.Б. – к.ф.н., доцент кафедры теории экономики, менеджмента и права Донского государственного аграрного университета.
Покутняя И.А. – студентка 4 курса экономического факультета Донского государственного аграрного университета.

ПЕДАГОГИКА И ПСИХОЛОГИЯ
УДК 351/354

Формы патриотического воспитания в сфере молоДёжной
политики (на примере города Новосибирска)

Столбова К. В.

В данной статье рассматриваются основные формы реализации патриотического воспитания в сфере молодёжной политики города Новосибирска. Авторы обращаются к проблемам ценностного ориентирования в данной сфере на основании существующих механизмов реализации патриотического воспитания молодёжи как одного из приоритетных направления развития молодёжной политики Новосибирска. 
Ключевые слова: молодёжная политика, патриотическое воспитание, формы реализации, мероприятия. 

Forms of realization of patriotic education in the field 
of youth policy (forexample, city of Novosibirsk)

Stolbova K.V.

This article discusses the basic forms of realization of patriotic education in the field of youth policy of the city of Novosibirsk. The authors refer to the problems of value orientation in this field on the basis of existing mechanisms for the implementation of patriotic education of youth as one of the Priotative directions of the youth policy of Novosibirsk.
Keywords: youth policy and patriotic upbringingtion, forms of realization, event.

Государственная молодежная политика – это деятельность государства по созданию социально-экономических, правовых, организационных условий и гарантий для социального становления и развития молодых граждан, наиболее полной реализации творческого потенциала молодежи в интересах общества[6, с. 3].Современное законодательство устанавливает возрастные границы молодёжи – от 14 до 35 лет. 
Насколько в действительности эта деятельность является успешной можно судить, анализируя существующие формы реализации молодёжной политики в регионах. В данной статье на примере города Новосибирска рассмотрим формы реализации одного из приоритетных направлений молодёжной политики –патриотическое воспитание молодёжи. 
Патриотическое воспитание молодёжи является одним из приоритетных направлений сферы молодёжной политики города Новосибирска. Согласно Постановлению мэра города Новосибирска от 30.09.2014 №8568 «Развитие сферы молодёжной политики в городе Новосибирске на 2015-2017 годы» следует отметить семь факторов создания условий для реализации мероприятий в сфере молодёжной политики на территории города Новосибирска[8]:
1)	Развитие активной жизненной позиции у молодежи (реализация проектов, проведение творческих фестивалей, конкурсов, конференций и т.д.); 
2)	Патриотическое воспитание молодежи (обеспечение деятельности центров патриотического воспитания, организация мероприятий, посвященных памятным датам, и т.д.);
3)	Поддержка молодой семьи в рамках реализации проектов и программ с участием молодых семей;
4)	Поддержка молодых людей в выборе профессии и ориентировании на рынке труда;
5)	Формирование здорового образа жизни в молодежной среде;
6)	Социализация и поддержка молодежи, находящейся в трудной жизненной ситуации;
7)	Развитие кадрового потенциала и информационно-аналитического обеспечения сферы молодежной политики.
Данные направления осуществляет Комитет по делам молодёжи мэрии города Новосибирска посредством распределения муниципального задания среди учреждений сферы молодёжной политики (молодёжных центров). Ежегодно учреждения формируют собственный план мероприятий по реализации тех или иных приоритетных для них направлений. 
Следует отметить, что у каждого учреждения существует своя специфика работы, которая напрямую связана с целевой аудиторией молодёжного центра, территориальной принадлежностью учреждения (район города Новосибирска) и сформировавшимися традиционными формами работы с молодёжью[3].
В данном случае, приведём пример: центр гражданского и военно-патриотического воспитаний «Витязь» города Новосибирска включает в свою деятельность различные формы работы с молодёжью, но приоритетным направлением является – патриотическое воспитание. При этом в Новосибирске существуют целый ряд учреждений, которые реализуют данное направление как приоритетное: центр героико-патриотического воспитания «Пост №1», молодёжный патриотический центр «Дельфин» и военно-патриотический центр «Зенит»[9].
Считаем, что тщательно проанализировав отчёты о деятельности данных учреждений за 2015 год, можно выявить основные формы реализации  патриотического воспитания молодёжи города Новосибирска посредством обращения к формам мероприятий, которые ежегодно проводят патриотические центры.
Проанализировав статистические отчёты и аналитические записки данных учреждений за 2015 год, можно выявить базовые формы реализации патриотического воспитания:
1)	Социально-значимая акция-митинг. Например, в поддержку Крыма или в память о жертвах локальных конфликтов, а также знаменитая по всей России акция-шествие «Бессмертный полк».
2)	Социально-значимая акция. Отличается по виду от первой формы тем, что может проходить виртуально, в сети Интернет и нести сугубо просветительский и воспитывающий характер. Например, акция «Трудовой десант» или акция «Память». 
3)	Несение почётной Вахты Памяти. Новосибирск является почти единственным городом в России, где несение Вахты Памяти лучшими старшеклассниками учебных заведений является круглогодичным. В некоторых регионах, таких как Барнаул, Кемерово, данную традицию пытаются возродить, но пока Вахта Памяти остаётся периодической, по случаю значимых дат региона. Например, несение Почётной Вахты Памяти у Вечного Огня Монумента Славы воинам-сибирякам. 
4)	Флешмоб. Данная форма мероприятия успела за последние годы стать традиционной в реализации патриотического воспитания молодёжи. Флешмоб собирает молодёжь в одном месте и в одно время с целью выделения какой-либо значимой даты или события среди остальных. В данном случае, форма флешмоба носит популяризирующий и вовлекающий в какую-либо созидательную, полезную деятельность, характер. Например, флешмоб «И город узнал о Победе!». 
5)	Социально-значимый проект. Данное направление реализации патриотического воспитания является одним из обязательных не только для патриотических центров, но и для всех учреждений сферы молодёжной политики города Новосибирска. Реализуют и курируют проекты специалисты по работе с молодёжью, в обязанность которых входит полноценная реализация одного социально-значимого проекта в год. 
Направленность проектов напрямую пересекается с семи приоритетными направлениями сферы молодёжной политики города Новосибирска, о которых упоминалось в начале данной статьи. Например, патриотические проекты «Я стоял на Посту №1», «Гордимся земляками».
6)	Слёт-фестиваль. Данная форма мероприятия традиционно повторяет комсомольские традиции и помогает молодёжи объединиться в условиях одного пространства. Целью таких слётов является усиление взаимодействия молодёжи в условиях совместного 2-3-дневного пребывания на одном творческом и креативном пространстве. Направленность фестиваля зависит от заданной тематики, которая планируется заранее. Например, слёт-фестиваль трудовых отрядов «Открытие».
7)	Научно-практическая конференция.  Формирование мировоззрения молодёжи посредством представления своего опыта в условиях конференции. Например, конференция студентов и молодых учёных «Победная весна». 
8)	Выставки и экспозиции. Данная форма носит демонстрирующий и просветительский характер. С помощью выставки есть возможность рассказать достоверную историю того или иного события и погрузить молодое поколение в достижение предыдущих поколений. Выставки организуются на базе центров. Различаются по тематике и количеству экспонатов, материала: от небольшой витрины о создании Монумента Славы до вагона-музея в метро об истории новосибирского Поста №1. 
9)	Урок Памяти. Популярная форма мероприятия, несёт просветительский характер. В условиях Урока молодому поколению рассказывают о подвигах земляков. Например, урок памяти на Монументе Славы (экскурсия по Монументу с рассказом о подвигах воинов-сибиряков, участвовавших в Великой Отечественной войне и локальных конфликтах). 
10)	Дни воинской славы России. Данная форма является обязательным мероприятием для всех учреждений сферы молодёжной политики. Ежегодно все учреждения обязаны отмечать Дни воинской славы России в той форме, которую выбирают специалисты учреждений. Чаще всего, это интернет-акция, выставка или электронная презентация. 
11)	Интерактивное мероприятие. Эта форма является универсальной, и включает в себя различные элементы вовлечения молодёжи. Например, экскурсия, интерактивное занятие по той или иной тематике, электронная презентация и так далее. В данном случае можно сказать, что эта форма включает в себя более мелкие, не учтённые выше формы.
Помимо традиционных направлений следует выделить инновационные формы мероприятий по реализации патриотического воспитания в городе Новосибирске: просветительская интернет-акция «Узнай правду о войне», интерактивная передвижная выставка «Письма сына», проект идей «Молодёжный выставочный зал», патриотическая акция краеведческой направленности «Прямой диалог с ветераном войны», персонификация (рассказ о тех, кто внёс вклад в к развитие города в формате книги почёта) патриотического воспитания посредством социальное значимого проекта «Народная книга почёта» и другие.
Следует отметить, что в современное время молодёжь в возрасте от 14 до 35 лет мало интересуется историей родного края, нечасто посещают культурные заведения города и района, не имеют наглядных примеров для подражания, навыков командной работы. В связи с этим стираются границы того, на чьи поступки и деятельность можно равняться, а на чьи нельзя. Неясность в этом иногда ведёт молодого человека не в том направлении и заставляет делать ошибки там, где их могло бы и не быть. 
Возможно, решением данной проблемы могло бы стать более массовое внедрение в формы мероприятий по патриотическому воспитанию метода персонификации. Персонификация – это один из центральных методов, который применяется в реализации гражданско-патриотического воспитания города Новосибирска. Персональные выставки, отражающие вклад жителей Новосибирска (Казацкий Григорий Иванович, Шатохин Владимир Гаврилович, Бакуров Дмитрий Алексеевич), а также интерактивные беседы и встречи с молодёжью стали неотъемлемой частью работы молодёжных центров Новосибирска. Персонификация подвигов соотечественников помогает более чётко сформулировать мировоззрение молодого патриота, опираясь на уже давно существующие, но, возможно, забытые и утерянные ценности. 
 Рассмотрев формы реализации патриотического воспитания молодёжи города Новосибирска, можно выявить приоритеты и проблемы в данном направлении, а также попытаться показать пути решения данных проблем.
Следует отметить, что изменения, произошедшие в современном общества, привели к существенным преобразованиям и в молодежной среде: жизненные установки, неизменные для людей старшего возраста, ныне утратили свое значение. В этих условиях, политическая социализация молодежи, выдвинулась в ряд актуальных проблем. Так, например, С. Вострецов указывает, что большой вред потенциалу молодежной политики нанесли периодические реорганизации и ликвидации федерального органа по делам молодежи, что, в конечном счёте, отражается на региональной молодёжной политике. 
Учреждения сферы молодёжной политики должны осознавать и популяризировать различными способами тезис о том, что патриотизм призван способствовать духовному оздоровлению народа, формированию в России единого гражданского общества.Поэтому очень важным является формирование общественного сознания и гражданской позиции россиян, как граждан правового демократического государства, имеющего богатый исторический и культурный опыт; государства, природный и экономический потенциал которого имеет особое значение для всего мира[3, с. 45].
Технология патриотического воспитания должна быть направлена на созидание условий для национального возрождения России как великой державы [6, с. 28].
1. Героические события отечественной истории, выдающиеся достижения страны в области науки, культуры, спорта, политики и экономики – эти нравственные ориентиры являются предпосылками для успешной реализации задач по формированию патриотизма. 
2. Приобщение молодежи к общественно-политической жизни страны.
3. Важное направление в воспитании патриотизма – повышение правовой культуры граждан.
- День Конституции России, который отмечается 12 декабря, должен стать поводом для разговора о правах человека, правах ребенка, о социальных и демократических основах нашего общества.
- молодежные центры участвуют в организации торжественной церемонии вручения паспортов в рамках Всероссийской акции «Мы - граждане России».
- каждый годпроводятся мероприятия в поддержку выборов.Учитывая это, можно заранее планировать информационные и культурно-досуговые мероприятия по теме: «Избирательное право России».
4. Использование государственных символов России в патриотическом воспитании. В последние десять-пятнадцать лет нашему обществу возвращены исторические государственные символы – флаг, герб, гимн – осталось наполнить их идейным содержанием. При организации официальных или других мероприятий с использованием государственной символики, нужно обращать внимание на правильное, уважительное использование государственной символики, которое регламентируется соответствующими законами.
Составной частью патриотического воспитания является военно-патриотическое воспитание[6, с. 15].
1.Формирование положительного отношения в обществе к российской армии и воинской службе, готовности молодых людей к службе в армии как особому виду государственной службы. Организация и проведение «Дня защитника Отечества», циклов мероприятий с молодёжью призывного возраста. Во многих муниципальных образованиях ежегодно весной и осенью совместно с областным военкоматом проводятся традиционные праздники «День призывника». Создание в культурно-досуговых учреждениях патриотических, военно-патриотических, военно-спортивных клубов, клубов будущих воинов. Так же необходимо объединение усилий органов местного самоуправления и общественных организаций Новосибирска для целенаправленной подготовки молодежи к службе Отечеству.
2. Пропаганда дней воинской славы России. Во все века героизм, мужество воинов России, мощь и слава русского оружия были неотъемлемой частью величия Российского государства. Днями воинской славы России являются дни славных побед, которые сыграли решающую роль в истории России и в которых российские войска снискали себе почет и уважение современников, и благодарную память потомков.
3. Необходимо усилить качество проведения ряда мероприятий по подготовке молодежи к военной службе и улучшению состояния здоровья будущих призывников, а это проведение военно-патриотических лагерей, слетов военно-патриотических объединений и клубов, уроков мужества, встречи с ветеранами, организация спортивных соревнований, спартакиад, посещение молодежью воинских частей.
4. Важна работа общественных организаций с молодежью допризывного возраста. Необходимо:
•	содействовать созданию новых и поддержке действующих военно-патриотических, оборонных, спортивно-технических объединений;
•	формировать целенаправленную работу со СМИ по всестороннему освещению проблем в сфере военно-патриотического воспитания;
•	проведение обоснованной организаторской деятельности по созданию условий для эффективного патриотического воспитания школьников;
•	формирование эффективной работы по патриотическому воспитанию, обеспечивающей оптимальные условия развития у каждого подростка, юноши и девушки верности Отечеству, готовности приносить пользу обществу и государству;
•	утверждение в сознании и чувствах воспитанников патриотических ценностей, взглядов и убеждений, воспитание уважения к культурному и историческому прошлому России, к традициям родного края;
•	привлечение учащихся к работе по возрождению и сохранению культурных и духовно-нравственных ценностей родного края.
В данной статье мы рассматриваем современное состояние действительности в сфере молодежной политики и попытались выявить ключевые проблемы патриотического воспитания молодежи, и внесли некоторые предложения и рекомендации о возможных путях их решения. 
В качестве итога работы кратко обобщим предложенные нами перспективы.
1)	В последнее время обострившиеся социальные проблемы настоятельно требуют совершенствования системы социально-экономической поддержки молодежи. В связи с этим должны быть разработаны системы социальных стандартов, которые должны стать основой гарантии каждому в удовлетворении его первейших социальных потребностей.
2)	Необходимость дальнейшего развития молодежной политики обусловлена следующими ключевыми инновационными элементами.
Молодежь - одна из главных ценностей общества, является активным субъектом исторического действия. Молодежные проблемы – это проблемы общества в целом. Через их решение государство выходит на качественно новый уровень развития[2].
Эффективность молодежной политики в значительной степени определяется механизмами ее реализации, системами ее обеспечения. К ним относятся законодательное и нормативно-правовое, а также организационно-административное обеспечение, экономические и финансовые механизмы реализации молодежной политики и системы кадрового обеспечения (подбор и подготовка кадров для ее реализации).
Воспитание будущего гражданина-патриота начинается в детстве, на ранних стадиях развития личности. Патриотизм выступает в единстве духовности, нравственности, гражданственности и социальной активности личности.
Возродить систему патриотического воспитания будет непросто, так как на протяжении последних 20лет она неоднократно подвергалась разрушительным воздействием различных политических и экономических процессов [5, с. 46].
Молодые люди, оценивая свое собственное положение, проявляют довольно высокую степень уверенности в своих силах, но и ожидают помощи от государства. Сегодня идет глубокая трансформация системы ценностных ориентаций молодежи. Стираются патерналистские ценности, утрачивается, к большому сожалению, чувство коллективизма, причастности к общему делу, судьбам страны, растет индивидуализм.
К сожалению, сегодня остро ощущается дефицит позитивных ценностей. В результате этого особую роль приобретает оздоровление социальной среды, утверждение социальной справедливости, создание благоприятных условий для социально-гражданского созревания вступающих в жизнь поколений.
3)	Молодежная политика должна быть ориентирована на интеграцию молодежи в существующие общественные условия с целью создания условий для участия молодежи в выработке новой модели общественного развития. При этом каждая смена поколений должна сопровождаться выходом общества на новый виток социального прогресса.
Перспективное развитие молодежной политики в стране возможно в рамках культурно-цивилизационного подхода, который охватывает не только технологическую сторону государственной молодежной политики, но и ее исторические и социальные предпосылки и позволяет рассматривать молодежную политику в общем контексте развития российского общества в целом, и по отдельным регионам.
Для эффективной реализации молодежной политики необходим не только мониторинг ситуации в молодежной сфере, но и хорошо проработанный прогноз на 5-10 лет по основным тенденциям и феноменам, чего в данный момент не хватает в Новосибирске. 
На сегодняшний день молодёжная политика анализируется и оценивается с точки зрения методического обеспечения (осуществляет данный контроль отдел мониторинга методического центра «Стратегия»). Но, к сожалению, в Новосибирске, как и в ряде других регионов России, совершенно не рассматривается сфера молодёжной политики с точки зрения эффективности управления. И в действительности мы видим, что значительная часть проблем данной сферы обусловлена отсутствием управленческой стратегии развития молодёжной политики и её приоритетных направлений в конкретном регионе. 
В данной статье нам важно было показать, что анализируя одно из приоритетных направлений сферы молодёжной политики города, можно увидеть эффективность и качество реализации молодёжной политики в целом, в масштабах Российской Федерации. 
Смеем предположить, что особенность сегодняшнего положения в молодежной сфере ещё и в том, что никакого лимита времени уже не осталось. И поэтому либо нужно развивать систему для того, чтобы реально и системно решать проблемы молодежи, либо признать их не решаемость и, делая кое-что позитивное, не влиять на ход процессов в целом. 
В заключении отметим, что основные направления молодежной политики на ближайшую десятилетнюю перспективу можно сгруппировать по следующим направлениям:
1)	Переход государственной молодежной политики в общественно-государственную, при сохранении автономии этих двух ее составляющих.
2)	Разработка единой системы воспитания молодежи.
3)	Разработка системы научно-методического обеспечения молодежной политики, в частности проведение мониторинга молодежной сферы.
4)	Разработка единой системы целевого финансирования в рамках молодежных программ.
5)	Смена в концепции молодежной политики парадигмы социальной защиты кризисных групп на парадигму социально-экономической поддержки молодежи в целом.
6)	Усиленное включение в сферу молодежной политики студенчества, переходе от идеи молодежного парламента, правительства и т.д. к созданию государственно-общественной Ассамблеи, включающей представителей самых различных групп и организаций и представителей молодежи, направленных на обсуждение и решение проблем молодежи.
Литература

1.	Вострецов С. и др. Концепция проекта Федерального закона «О государственной молодежной политике» //Общероссийское молодежное общественное движение «Энергия жизни». – М., 2004. 
2.	Государственная молодежная политика в законодательстве Российской Федерации. Сб. документов в 3-х частях. Под ред. Лукова В.А. - М.: «Социум», 2000. - Ч. 1. - С. 8.
3.	Информационно-методический сборник для руководителей и специалистов муниципальных учреждений молодежной политики города Новосибирска / Новосибирск, 2015. – 76 с. 
4.	Методический сборник «Методические рекомендации по организации работы в учреждениях сферы молодежной политики» / Новосибирск, 2015. 
5.	Скоробогатова В. Молодежное движение в России: проблемы развития гражданского общества//Государственная молодежная политика: опыт, прогнозы, приоритеты /Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ, 2000. - № 4 (116). - С. 73.
6.	Стратегия и основные направления государственной молодежной политики в Российской Федерации до 2012 года//Инициатива молодых – будущее России - М, 2001.
7.	Методическая правовая информация. Муниципальные законодательные акты [Электронный ресурс] // Информационный портал «Ты молод.рф» – URL: http://www.timolod.ru (дата обращения: 24.10.2016).
8.	Постановление Мэра города Новосибирска от 30.09.2014 № 8568 «Развитие сферы молодежной политики в городе Новосибирске» на 2015 – 2017 годы» [Электронный ресурс] // Информационный портал «Ты молод.рф» – URL: http://www.timolod.ru (дата обращения: 21.10.2016).
9.	Учреждения сферы молодёжной политики города Новосибирска [Электронный ресурс] // Официальный сайт города Новосибирска – URL:http://novo-sibirsk.ru (дата обращения: 20.09.2016).
References

1.	Vostretsov S. i dr. Kontseptsiya proekta Federal'nogo zakona «O gosudarst-vennoy molodezhnoy politike» [The concept of the draft Federal Law "On state youth policy-udarstvennoy"] //Obshcherossiyskoe molodezhnoe obshchestvennoe dvizhenie «Energiya zhizni». – M., 2004. 
2.	Gosudarstvennaya molodezhnaya politika v zakonodatel'stve Rossiyskoy Fe-deratsii. [The state youth policy in the legislation of the Russian-Federation.] Sb. dokumentov v 3-kh chastyakh. Pod red. Lukova V.A. - M.: «Sotsium», 2000. - Ch. 1. - S. 8.
3.	Informatsionno-metodicheskiy sbornik dlya rukovoditeley i spetsialistov munitsipal'nykh uchrezhdeniy molodezhnoy politiki goroda Novosibirska [Information and methodical collection for managers and spe-cialists municipal institutions of Novosibirsk youth policy] / Novosibirsk, 2015. – 76 s. 
4.	Metodicheskiy sbornik «Metodicheskie rekomendatsii po organizatsii raboty v uchrezhdeniyakh sfery molodezhnoy politiki»[ Methodical collection of "Guidelines for organization-tion of work in the institutions of youth policy sphere"] / Novosibirsk, 2015. 
5.	Skorobogatova V. Molodezhnoe dvizhenie v Rossii: problemy razvitiya gra-zhdanskogo obshchestva [Youth Movement in Russia: problems of devel-opment of civil society] //Gosudarstvennaya molodezhnaya politika: opyt, prognozy, priorite-ty /Analiticheskiy vestnik Soveta Federatsii FS RF, 2000. - № 4 (116). - S. 73.
6.	Strategiya i osnovnye napravleniya gosudarstvennoy molodezhnoy politiki v Rossiyskoy Federatsii do 2012 goda [Strategy and the main directions of the state youth policy in the Russian Federation till 2012] //Initsiativa molodykh – budushchee Rossii - M, 2001.
7.	Metodicheskaya pravovaya informatsiya. Munitsipal'nye zakonodatel'nye ak-ty [Methodical legal information. The municipal legislator-Acts] [Elektronnyy resurs] // Informatsionnyy portal «Ty molod.rf» – URL: http://www.timolod.ru (data obrashcheniya: 24.10.2016).
8.	Postanovlenie Mera goroda Novosibirska ot 30.09.2014 № 8568 «Razvitie sfery molodezhnoy politiki v gorode Novosibirske» na 2015 – 2017 gody»[ Resolution of the Mayor of the city of Novosibirsk on 09/30/2014 number 8568 "Development of the sphere of youth policy in the city of Novosibirsk] [Elektronnyy resurs] // Informatsionnyy portal «Ty molod.rf» – URL: http://www.timolod.ru (data obrashcheniya: 21.10.2016).
9.	Uchrezhdeniya sfery molodezhnoy politiki goroda Novosibirska [Establishment sphere of youth policy of the city of Novosibirsk] [Elektronnyy resurs] // Ofitsial'nyy sayt goroda Novosibirska – URL:http://novo-sibirsk.ru (data obrashcheniya: 20.09.2016).

Столбова Кира Владимировна - магистрант факультета Государственного и муниципального управления Сибирского института управления – филиала РАНХиГС при Президенте РФ, E-mail: kira.17.st@gmail.com. 

УДК 371.30+51

дефундаментализация российскоГО образованиЯ 

Поломошнов А.Ф.

В статье анализируется проблема фундаментальности российского образования. Автор отмечает, что это проблема баланса общей ориентации или целей образования: 1.баланс направленности на развитие широко и глубоко образованной личности с цельным всесторонним фундаментальным мировоззрением или на развитие высокого профессионализма в узкой специализированной сфере; 2.баланса воспитательных и образовательных (обучающих) целей педагогического процесса; 3.баланса естественно научных и гуманитарных дисциплин в содержании образования.
Дефундаментализация образования рассматривается как разрушение конструктивной организации взаимодействия системы образования с другими социальными системами и институтами, ведущее к деградации самой системы образования, общества и личности.
Дефундаментализация современного российского образования имеет четыре основных проявления: 1.девальвация социального статуса образования в современном российском обществе, 2.дезинтеграция системы образования и основных экономических, социальных и культурных институтов современного российского общества, 3.деструкция самой системы образования, 4.разрушительная деконструкция педагогического процесса.
Ключевые слова: Российское образование, Болонская реформа, фундаментальность образования, дефундаментализация образования, дезинтеграция образования.

DEFUNDAMENTALIZATION OF RUSSIAN EDUCATION

Polomoshnov A.F.

The article analyzes the problem of solidity of Russian education. The author notes that this is a problem of balance of overall orientation or the aims of education: 1.balans of focus on the development of broadly and deeply educated person with a solid comprehensive fundamental outlook or on the development of professionalism in a narrow specialized field; 2.balans of pedagogical and educational (training) purposes of the pedagogical process; 3. balans natural science and the humanities in the content of education.
Defundamentalization of education is seen as the destruction of the constructive organization of interaction of education with other social systems and institutions, leading to the degradation of the education system, society and the individual.
Defundamentalization of modern Russian education has four main symptoms: 1.devalvation of social status of education in the modern Russian society, 2.dezintegration of education and basic economic, social and cultural institutions of the modern Russian society, 3.destruktion of the education system, 4. destructive deconstruction of the pedagogical process.
Key words: Education, the Bologna reform, basic education, defundamentalizatiom of education, the disintegration of education.

Констатируя современное плачевное состояние российского образования, необходимо поставить главный вопрос: каков был смысл перманентных реформ образования 90-х- 2000-х годов, в особенности Болонской ломки? Реальная системная деградация отечественной системы образования находится в радикальном противоречии с радужными мечтами болонизаторов и модернизаторов. Поэтому доверять их идеологическим интерпретациям смысла трансформации российского образования может только беспредельно наивный наблюдатель. 
Подлинный смысл общей трансформации российского образования в результате непродуманных, деструктивных и бестолковых реформ мы бы определили  термином «дефундаментализация». Этот термин нуждается в специальном анализе. В современном дискурсе об образовании в России чаще упоминается другой термин «фундаментализация образования». Но и этот термин не имеет общепринятого однозначного толкования. Рассмотрим вначале существующие интерпретации термина «фундаментализация образования».
В современном дискурсе педагогического процесса и российских образовательных реформ проблема фундаментализации (дефундаментализации) образования пока не находится в центре внимания специалистов. В основном эта проблема рассматривается в двух аспектах: 1.как проблема содержания образования и 2. как проблема общей направленности образования.
Общепринятое представление о сущности фундаментализации образования выражает Панькова Н.М.: «Фундаментализация образования предполагает расширение и углубление фундаментальной подготовки, поскольку социально-экономические и научно-технические изменения, происходящие в обществе, постоянно обновляющиеся потребности и интересы людей создают необходимость постоянного обновления сферы базового знания.»[6, С.246.]
Однако, данное определение недостаточно. Во-первых, в нем содержится некий логический круг: фундаментализация – это расширение фундаментальности. Во-вторых, термин фундаментальности образования далеко не однозначен. «В философии образования до сих пор нет единой позиции относительно того, что же понимается под фундаментальностью образования.» [6, С.246.] Проблемой являются, прежде всего, критерии фундаментального знания, а от этих критериев зависит и круг дисциплин, относимых к фундаментальным. Так, например, Панькова предлагает следующее различие фундаментального и прикладного знания: «фундаментальное знание отличает принцип универсальности, а прикладное – полезности, актуальности и своевременности.» [6, С,247.]
Садовников Н.В. предлагает более точные критерии: «Фундаментальные знания - это стержневые, системообразующие, методологически значимые представления, восходящие к истокам понимания, к первичным сущностям.» [8, С.785.] 
Исходя из этих критериев, Садовников дает свою интерпретацию фундаментализации образования: «Фундаментализация образования на современной основе и означает направленность образования на такие обобщенные и универсальные знания, на формирование общей культуры и на развитие обобщенных способов мышления и деятельности. Образование можно считать фундаментальным, если оно представляет собой процесс такого взаимодействия человека с интеллектуальной средой, при котором личность воспринимает ее для обогащения собственного внутреннего мира и благодаря этому созревает для умножения потенциала самой среды путем продуцирования вовне своей духовности.» [8,С.785.] Уточняя в дальнейшем содержание процесса фундаментализации образования, Садовников обращает внимание не только на формирование приоритетного корпуса универсальных, основополагающих знаний, но и на интеграцию образования и науки: «Под фундаментализацией образования следует понимать, прежде всего: а) выделение универсальных по своей сути, основополагающих знаний, выведение их на приоритетные позиции и придание им значения основы или стержня для накопления других знаний, формирования умений и навыков, т. е. выделение структурных единиц научного знания, имеющих высокую степень обобщения явлений действительности, и овладение соответствующими базисными знаниями, умениями и навыками; б) интеграцию (сближение) образования и науки. Под интеграцией следует понимать процесс сближения и установления связей, означающий состояние связанности отдельных частей науки и образования; в) формирование общекультурных основ в процессе обучения.» [8, С.785-786.]
В-целом Садовников выступает за баланс фундаментальных и специальных знаний: «Наиболее оптимальным является образование, которое базируется на единстве фундаментальности и профессиональной направленности обучения.» [8, С.785.]
Ёлгина Л.С. отмечает, что фундаментализация образования в смысле приоритетности общих, универсальных знаний не может рассматриваться как абстрактная антитеза специализации. Напротив, они должны взаимно опосредовать друг друга: «На уровне проникновения в информационную сущность реального мира в рамках конкретной науки происходит инверсия специализации в универсализацию в том смысле, что поиск «фундаментальных» оснований приводит к обнаружению всеобщих фундаментальных связей этой науки со всеми другими, то есть фундаментализация образования есть движение через специализацию к универсализации; фундаментальность - это есть целостность знания;
- наука (дисциплина) может считаться фундаментальной, если она в процессе все сужающейся специализации выходит к уровню информационной стороны познаваемого, поэтому не удивительно, что именно физика и биология считаются наиболее фундаментальными науками в неклассическом понимании, ибо представлены теперь в виде информационной физики и информационной биологии.» [1]
Уточняя свое понимание фундаментализации образования Ёлгина, отмечает, что «…фундаментализация образования предполагает обязательную нравственную и аксиологическую подготовку специалиста с учетом идей устойчивого развития общества. Практическая реализация современной фундаментализации образования, не отменяя необходимость усвоения фундаментальных принципов и законов науки, требует обязательного изучения теории и методологии изучаемого предмета, а также знания основных концепций современного естествознания и мировой культуры.» [1]
Фундаментализация образования, т.о. может рассматриваться как целостность образования, представляющая некий оптимальный баланс специальных, прикладных и общетеоретических, универсальных знаний, оптимальный баланс теоретической и практической подготовки обучающегося в процессе образования.
Всесторонне описать сущность и основные проявления фундаментализации образования с точки зрения содержания и направленности образования попытался А.И. Субетто. В его описании фундаментализация образования представлена как многостороннее и многоаспектное явление, представляющее собой главную проблему современного образования.
Прежде всего, Субетто определяет общую сущность фундаментализации образования в его понимании: «Фундаментализация образования есть процесс формирования «фундаментально-знаниевого» каркаса личности (ядра системы знаний личности), определяющего важнейшие знаниевые компоненты, из которых складывается картина мира на личностном уровне, обеспечивающая основные функции ориентации, прогнозирования, планирования, проектирования, управления будущим, коммуникации, взаимодействия с людьми, а также обеспечивающая способность личности к самообучению в рамках «технологии» непрерывного образования и соответственно – потенциал адаптивности личности, в том числе ее профессиональной адаптивности, в быстро меняющемся мире.» [9, С.85.] 
Фундаментально знаниевый каркас личности в пояснения Субетто предстает как целостное научное мировоззрение личности, сформированное на основе общетеоретических естественно-научных и гуманитарных дисциплин.
Если говорить о содержании образования, то фундаментализация образования по Субетто «есть процесс взаимного проникновения фундаментальных естественно-научных и фундаментальных гуманитарных знаний во всех без исключения направлениях и специальностях. Для фундаментализации высшего образования это означает усиление естественно-научной фундаментальной подготовки гуманитарных специальностей и гуманитарной фундаментальной подготовки естественно-научных, инженерных специальностей. Важным критерием при формировании содержания данного процесса фундаментализации высшей школы является его направленность на преодоление технократической асимметрии образования, усиление его биосфероведческой, ноосферологической, экологической компонент.» [9, С.101.]
Т.о. Субетто выступает за оптимальный баланс содержания образования в виде сочетания естественнонаучных и гуманитарных дисциплин без явных перекосов в одну или другую сторону.
Очень важной стороной фундаментализации образования является направленность его на формирование целостной, всесторонне развитой, широко образованной, высоко нравственной и национально и культурно идентичной личности – «корневого человека». «Фундаментализация образования имеет своей важной целью формирование «корневого человека» по П. А. Флоренскому, т. е. имеет всегда своей целью воспроизводство национально-культурных и национально-исторических корней личности и общества, формирующих ее достоинство, социально-культурную, этногенетическую связь личности, общества с жившими поколениями людей на этой земле.» [9, С.97.]
Т.о. речь идет о таких компонентах, как национально-культурная, национально-историческая, нравственно-ценностная фундаментализация личности, осуществляемая в единстве с образовательной фундаментализацией. «Национально-культурная и национально-историческая направленность фундаментализации образования означает, что «осознание знания» в процессе образования не происходит абстрактно на абстрактном человеческом субстрате, а конкретно, на конкретном человеческом субстрате, где «конкретность» означает понимание Высокого соприкосновения знаний и национально-этнической культуры, национально-этнического архетипа сознания, национальной формы и национального содержания систем ценностей и систем нравственности.» [9, С.97.]
Т.о. гуманитаризация является обязательным, неотъемлимым элементом фундаментализации образования, по мнению Субетто, с которым нельзя целиком не согласиться. Именно поэтому, фундаментализация образования не сводится к простому углублению общенаучных знаний и формированию современной научной картины мира в сознании учащихся. Она есть «механизм воспроизводства фундаментальных оснований культуры, нравственности и ценностей.» [9, С.103.]
Разобрав различные интерпретации термина «фундаментализация образования», мы перейдем теперь к термину «дефундаментализация образования». Если исходить из принципа антитезы, то «дефундаментализация образования» - это явления или процессы, противоположные фундаментализации.
Т.о., опираясь на различные толкования фундаментализации, мы можем определить по принципу антитезы соответствующие толкования «дефундаментализации». Вот набор проявлений дефундаментализации образования с точки зрения содержания и направленности образования: 1.сокращение и упрощение фундаментальных, общенаучных дисциплин в пользу узкоспециальных, частных, 2.переориентация образования с целей личностного развития на цели подготовки узких специалистов, 3.отделение образования от науки, 4.отделение образования от воспитания, 5.фрагментация образования вместо целостности, 6.дегуманитаризация. Словом речь идет о дегуманизации и утилитаризации образования.
У нас получилось описание дефундаментализации как крайне негативного, деструктивного для образования процесса. Не случайно,  некоторые критические исследователи судеб современного российского образования стали применять для описания российской реформы образования термин «дефундаментализация».
Г.И. Ибрагимов, Е.М. Ибрагимова рассматривают дефундаментализацию как смещение содержания образования в сторону прикладного знания и сокращение фундаментального знания: «Особенность процесса обучения в современной высшей школе – «дефундаментализация» содержания высшего образования, и связанное с этим усиление роли и места прикладного знания.» [2] Марченко Ю.Г. рассматривает дефундаментализацию образования как деградацию структуры и содержания преподавания основ научных знаний. [3, С.32.] Фотиева И.В. и Артамонова Т.А. также видят смысл дефундаментализации в фактическом отказе от фундаментального подхода в обучении и замене его на узкоспециализированный с ограниченным числом дисциплин. [11, С.153.]
Попытки уточнить содержание терминов фундаментализация и дефундаментализация образования выводят нас к проблеме оценки этих процессов в связи с современными реформами российского образования.
Ключевым является вопрос о том, совместима ли фундаментальность образования с современными болонскими реформами российского образования и попытками встроить российское образование в малоэффективную российскую «рыночную» экономику.
Абстрактно рассуждая, некоторые специалисты, исходя из идеальных, но некорректных, т.е. не соответствующих действительности, допущений о тождестве намерений и результатов деятельности болонских реформаторов, а также об идеальной рыночной экономике (которой в России пока не существует), о том, что реформаторами российского образования движут совершенно конструктивные мотивы, - исходя из всех этих сомнительных допущений, эти специалисты утверждают, что болонские реформы вполне совместимы с фундаментализацией образования, а некоторые заявляют, что фундаментализация образования является одним из ведущих направлений современных принудительно административных, антидемократических реформ сверху. 
Ярким примером такого ничем не обоснованного оптимизма являются рассуждения Н.М. Паньковой. Не замечая противоречий в своей собственной аргументации, Панькова, с одной стороны, утверждает, что в современных условиях фундаментальное знание не востребовано: «В условиях развития рыночных отношений, когда знание признается товаром, формируется совершенно новый подход к университетскому образованию. С одной стороны, появляются новые возможности для развития, поскольку ориентация на потребителя образовательных услуг заставляет постоянно пересматривать содержание образования, искать новые средства и методы обучения. С другой стороны, возникает своего рода зависимость университета от постоянно изменяющихся условий. Таким образом, проблема качества образования обостряется.» [6, С.247.]
Оставим на совести Паньковой спорный тезис о том, что сегодня «Фундаментальное знание не пользуется спросом, так как не дает сиюминутной выгоды, а ориентировано в большей степени на развитие личности, что является, по сути, «долгосрочным вкладом». Но и преувеличение роли фундаментализации может сопровождаться спадом интереса к обучению и невозможностью реализовывать полученные студентами знания на практике.» [6, С.248.]
С другой стороны, Панькова, противореча самой себе, заявляет, что фундаментализация составляет суть компетентностного подхода: «С нашей точки зрения, компетентностный подход в современном образовании, сформировавшийся в начале XXI в., должен базироваться именно на такой образовательной стратегии как фундаментализация.» [6, С.248.] 
Чтобы как-то связать концы с концами, Панькова вынуждена дать свое оригинальное понимание фундаментализации, адаптировав его к компетентностному подходу. В итоге в ее интерпретации «Компетентностный подход предполагает не столько овладение конкретными знаниями и умениями, сколько получение целостной информационной конструкции, представляющей знания и умения в комплексе. 
В постоянно изменяющемся мире фундаментальное базовое знание создает условия для формирования такой компетенции как профессиональный универсализм, который предполагает возможность специалиста изменяться, не изменяя себе. В таком случае компетентность может пониматься как определенный уровень образованности.» [6, С.248.] Фундаментальность знаний превращается т.о. в некую странную компетенцию профессионального универсализма.
Оригинальную позицию по проблеме фундаментализации образования занимает С. Супранюк: «Фундаментализация образования – это тенденция распространения и углубления фундаментальной подготовки при одновременном сокращении объёма общих и обязательных дисциплин за счёт более строгого отбора материала, системного анализа содержания и выделения основных инвариант.
Необходимость фундаментализации образования обусловлена лавинообразным нарастанием объёма информации. Научных, технологических, исторических, социологических и иных фактов становится всё больше и больше, и преподать их все за небеспредельный период обучения невозможно. Да и запомнить все факты, которые имеют существенное значение, невозможно. Но можно и нужно научить работать с информацией: научить её поиску, систематизации, анализу. Иными словами, выход только один: нужно переходить от фактологической формы обучения к методологической. Фундаментализация образования эффективно способствует формированию творческого мышления, ясного представления о месте своей профессии в системе общечеловеческих знаний и практики.» [10] По сути Супранюк интерпретирует дефундаментализацию как фундаментализацию.
Менее умерен оптимизм по поводу сочетания фундаментализации и российских образовательных реформ, например, у Г.И. Ибрагимов, Е.М. Ибрагимова. Они видят опасность дефундаментализации образования в связи с главной последней реформаторской новацией – внедрением комптетентностного подхода: «Компетентностная парадигма ориентирует на формирование способностей применять знания для решения различных проблем. Это верное направление, закрывающее имевший место пробел в нашем образовании (его знаниецентрированность). Однако маячит угроза потери традиционно сильной стороны нашего образования, заключающейся в огромных традициях, связанных с формированием научных знаний.» [2]
Этой осознаваемой ими угрозе они противопоставляют благое пожелание: «Компетентностная парадигма, на наш взгляд, не должна заменить знаниевую парадигму, а только дополнить ее, усилив практикоориентированность и деятельностный характер.» [2] Исходя из верного понимания необходимости оптимального сочетания фундаментального и прикладного, инвариантного и вариативного знания, они считают, что искомое сочетание может быть достигнуто на основе компетентностного подхода, подменяющего акцент на содержании образования, ориентацией на утилитарные компетенции. 
На самом деле внедрение в ГОСы образования компетентностного подхода является одной из критических, разрушительных не только для фундаментальности образования, но и для сущности и самого смысла педагогического процесса, диверсий реформаторов против отечественного образования.
Кстати направленность реформ на дефундаментализацию образования не только не скрывают, а, напротив, открыто декларируют сами реформаторы и идеологи реформ, прикрываясь софистической аргументацией.
Критически и реалистически мыслящие  специалисты-практики, работающие в условиях реформ российского образования понимают, что эти реформы фактически разрушают фундаментальность образования и поэтому с ней никак не могут быть совместимы. 
Так, например, Фотиева И.В. и Артамонова Т.А. убедительно разоблачают аргументы реформаторов в защиту отказа от фундаментальности и перехода к узкой специализации и прикладной утилитаризации содержания образования.
Они выделяют три основных аргумента защитников дефундаметализации: «Во-первых, растущий объем научных знаний и специализация наук, как утверждается, ставят вопрос о неизбежности узкой специализации выпускников. Во-вторых, фундаментальное образование ведет к перегрузке учащихся. И последним аргументом являются требования рынка, то есть необходимость растить лишь тех специалистов, на которых есть «социальный заказ»; при этом образования объявляется «сферой образовательных услуг».» [11, С.153.]
Все эти аргументы убедительно разоблачаются. Фотиева И.В. и Артамонова Т.А. убедительно констатируют, во-первых, что «Перегрузка учеников связана не с объемом знаний как таковым, а с отказом от классических дидактических принципов. Это приводит к нарушению системности в изложении материала и к разрушению междпредметных связей. Естественно, что таким образом  выстроенный материал (а точнее не выстроенный, а «рас-строенный» усваивается с большим трудом.» [11, С.153.]
Во-вторых,  по справедливому замечанию Фотиевой И.В. и Артамоновой Т.А. растущий объем информации требует не узкой специализации образования, а, напротив,  его фундаментализации: «Школа  должна прежде всего давать ученику целостную систему базовых знаний и принципов из всех сфер, учить видеть их внутренние взаимосвязи и, главное, развивать способность к освоению новых знаний, анализу, системному мышлению. И лишь на этой основе должна идти специализация.» [11, С.153.]
Главным возражением Фотиевой И.В. и Артамоновой Т.А. против дефундаментализации образования является то, что она ведет к его дегуманизации. «Отвергая фундаментальность образования, школа и вуз дают не целостную картину мира, а набор фрагментарных знаний. При этом конечной целью образования становится не воспитание творческой, эрудированной, самостоятельно мыслящей, нравственно зрелой и социально ответственной личности (которой как раз и соответствует целостное мировоззрение и системное мышление), - а формирование «винтика» в государственно-рыночной машине. Обратной стороной этого процесса (который можно назвать «установлением тирании рынка») является превращение образования в «сферу услуг».» [11, С.153.]
Кроме того, дефундаментализация образования и адаптация его рынку фактически разрушает образовательный процесс. «Тенденция превращения всего и вся, в том числе и знаний, и самого человека в «товар» (или «услугу») – безусловно порочна.» [11, С.154.] 
Порочна, абсолютно не соответствует реальности также выдуманная реформаторами абстрактная модель учащегося как компетентного потребителя образовательных услуг. «Созданная реформаторами модель школьника – «потребителя образовательных услуг» - изначально компетентного, прагматичного и целеустремленного, который без затруднений, заранее точно зная, кем хочет работать, сформирует для себя подходящую индивидуально-личностную траекторию», - мягко говоря, весьма далека от реальности.» [11, С.154.]
Бьют тревогу в связи с деструктивными последствиями реформ образования и в Российской Академии образования: «Наряду с такими неоднозначными установками в реформировании образования, как ориентация на принятие западных моделей образования; внедрение рыночного подхода к образованию; ориентация на «уход» государства из образования и др., начинает вызвать особую тревогу дефундаментализация образования, т.е. подмена знаний, ориентированных на формирование в сознании подрастающих поколений целостной научной картины мира, информацией и навыками сугубо прагматического и технологического характера.» [5, С.12.]
Обобщая дискурс по проблеме фундаментализации российского образования, можно, во-первых, отметить, что она рассматривается как проблема баланса фундаментальных и прикладных знаний как содержания образования. Это проблема баланса общей ориентации или целей образования: 1.баланс направленности на развитие широко и глубоко образованной личности с цельным всесторонним фундаментальным мировоззрением или на развитие высокого профессионализма в узкой специализированной сфере; 2.баланса воспитательных и образовательных (обучающих) целей педагогического процесса; 3.баланса естественно научных и гуманитарных дисциплин в содержании образования.
Во-вторых, следует отметить, что фундаментализация, как и дефундаментализация стала проблемой, когда была разрушена фундаментальность российского образования. Причем, порожденная реформами дефундаментализация и порождает проблему фундаментализации. 
В виду неопределенности и многозначности интерпретаций терминов фундаментализация и дефундаментализация применительно к российскому образованию, мы предлагаем собственную интерпретацию. Начнем с исходного термина.  Фундаментализация образования – это конструктивная организация взаимодействия системы образования с другими основными социальными, экономическими и духовными системами и институтами общества, обеспечивающая эффективное развитие, как системы образования, так и общества и личности.
Т.о. содержание термина «дефундаментализация» необходимо расширить, применив его к характеристике всего комплекса деструктивных процессов, вызванных реформами российского образования. Дефундаментализация образования – это разрушение конструктивной организации взаимодействия системы образования с другими социальными системами и институтами, ведущее к деградации самой системы образования, общества и личности.
Дефундаментализация современного российского образования, как общая сущность и сокровенный смысл реформ образования, имеет четыре основных проявления: 1.девальвация социального статуса образования в современном российском обществе, 2.дезинтеграция системы образования и основных экономических, социальных и культурных институтов современного российского общества, 3.деструкция самой системы образования, 4.разрушительная деконструкция педагогического процесса.
Разберем в подробностях эти проявления. 
Девальвация социального статуса образования в современном российском обществе состоит в том, что в результате законотворческих усилий реформаторов образование в современном российском обществе превратилось из абсолютной и безусловной социальной ценности в условную, терминальную ценность. Знание стало не высшей духовной самоценностью, а своеобразным потребительским товаром. Педагогическая деятельность превратилась в рыночную услугу. Отношение между педагогом и учащимся стало формой рыночного обмена по схеме: деньги-товар-деньги. Не случайно, поэтому и гигантское распространение коррупции в образовании. Ключевой элемент образования – воспитание личности через знания практически исчез из образования. Наконец, образование в условиях перманентного и все время углубляющегося глобального кризиса современного российского общества перестало быть одним из главных и эффективных социальных лифтов. Образование уже не гарантирует ни социального роста, ни даже возможности профессионального трудоустройства. Само значение знаний совершенно обесценилось. Не знания, а документ об образовании, «корочки» стали приоритетной целью учащихся. Причем и для работодателей «корочки» стали одним из главных критериев оценки работника.
Дезинтеграция системы образования и основных экономических, социальных и культурных институтов современного российского общества – одно из главных проявлений дефундаментализации. «Модель интеграции – конкретный способ решения проблемы интеграции образования и общества, конкретно-историческая форма и механизмы установления целевого и функционального консенсуса, гомеостатического взаимодействия между системой образования и основными социальными подсистемами, а также институциональное обеспечение  этого взаимодействия.
Анализ конкретной модели интеграции образования и общества предполагает выделение структуры этой модели. На наш взгляд модель интеграции включает в себя три направления и три  формы интеграции. Основными направлениями интеграции являются: 1.целевая интеграция, 2.функциональная интеграция и 3.институциональная интеграция.» [4, С,23.]
Успешная интеграция образования и общества предполагает, что  общество в лице государства создает благоприятные условия для существования и развития системы образования, а система образования обеспечивает общество качественным человеческим капиталом. При этом соблюдается баланс спроса и предложения на рынке труда и рынке образовательных услуг, а также между потребностями  рынка труда и предложением выпускников системы образования.
Вместо искомой интеграции мы в результате деятельности реформаторов получили дезинтеграцию образования и общества. Дезинтеграция системы образования и общества осуществляется по ряду направлений. Главным из них, безусловно, является экономическая дезинтеграция. Современное российское государство стремится минимизировать государственное, бюджетное финансирование системы образования, тем самым разрушая ее материальный базис. Попытки переложить финансирование системы образования на потребителей – учащихся и их семьи, а также беспочвенные надежды на поддержку образования со стороны бизнеса, лишь ухудшают материальное положение системы образования, ограничивают массовую доступность качественного образования, снижают его качество. Совершенно разрушена эффективная система трудоустройства выпускников системы образования, разрушены эффективные механизмы установлении баланса между спросом и предложением на рынке образования.
Важным моментом является управленческая дезинтеграция образования, которая выражается  в нарушении баланса между автономией и демократизмом управления образованием, с одной стороны, и жесткой государственной регламентацией системы образования. Гипертрофированный выше всяких разумных пределов чиновничий контроль и надзор за системой образования практически парализует нормальное функционирование этой системы.
Духовная дезинтеграция системы образования связана, во-первых, с исключением из педагогического процесса собственно воспитательного момента и идеологического содержания, в результате чего образование превращается в усеченную, чисто техническую процедуру трансляции информации. Во-вторых, духовная дезинтеграция образования связана с очевидным противоречием между содержанием знаний, транслируемых через образовательные учреждения и содержанием СМИ, которые превратились в более приоритетный и влиятельный источник информации, альтернативной по качеству и бессистемной по структуре. В результате в сознании учащихся формируется раскол между знаниями, получаемыми в системе образования и  информацией, внедряемой через СМИ. Это разрушает цельность сознания и его структурную организованность, ведет к информационной дезориентации учащихся. В-третьих, деидеологизация образования привела к исчезновению из него ценностного ядра, основы социокультурной идентичности населения. Вместо этого сознание учащейся молодежи превращается во фрагментизированную, без структурную аморфную идеологическую мешанину или идеологический индифферентизм. Все это ведет к социокультурной дезидентификации и дезориентации учащихся.
«Нам кажется, что сегодня нужно говорить о критической дезинтегрированности системы образования в современное, находящееся в состоянии перманентного кризиса, стагнации и деградации российского общества, о неспособности на базе проблематической слабой сырьевой экономики сохранить высокачественную систему образования.  Достижение интеграции системы образования к неэффективной, проблематичной экономической и социальной системе современной России приведет, по нашему мнению, лишь к дальнейшей деградации системы образования и ее дезинтеграции с обществом.» [4, С.36-37.]
Деструкция самой системы образования проявляется на уровне образовательных учреждений и на уровне педагогических кадров. Главным смыслом и содержанием реформы образования в последнее время стал секвестр образовательных учреждений, особенно вузов. Государство хочет минимизировать затраты на содержание образовательных учреждений и занимается их радикальным сокращением всеми изобретенными для этого способами от закрытия путем лишения лицензий и аккредитации до слияния образовательных учреждений с последующим урезанием. Этот процесс сопровождается также принявшей форму официальной образовательной политики сегрегацией вузов. Сомнительные рейтинги и ранжирования вузов используются как инструмент разделения их на три сорта: высший, с хорошим финансированием и некоторыми расширенными правами, средний – с финансированием похуже, и третий сорт – вузы, поставленные в условия критически низкого финансирования, т.е. занесенные в ряды потенциальных жертв секвестра.
Судьба педагогических кадров в ходе и в итоге реформ образования просто плачевна. С самого начала реформ в 90-х годах, нагрузка на преподавателей выросла в два раза, а реальная оплата труда – упала примерно в пять раз. Это называется сверхэксплуатация педагогического труда. 
Во всех образовательных учреждениях сложился раскол между администрацией и педагогическим коллективом: разрыв по уровню доходов достигает десятков раз. Администрация образовательных учреждений получила полную свободу от педагогических коллективов и возможность полного произвола по отношению к педагогам.
В 2000-е годы к педагогам стали предъявлять все более объемные и все менее выполнимые для них требования, не связанные с их профессиональной квалификацией и основными профессиональными функциями. Так, например, к преподавателям вуза с 2000-х годов предъявляются заведомо невыполнимые и абсурдные требования: 1.зарабатывать т.н. хоздоговорные деньги, большая часть которых, кстати, присваивается администрацией вуза и исчезает неизвестно куда, 2.вербоват абитуриентов. Причем эти критерии становятся главными в определении профессиональной пригодности педагога. В то же время качество его основной работы преподавателя, качество его научной деятельности практически не играют никакой роли в оценке его профессиональной состоятельности.
Последней новацией в сфере давления на педагогов стал замысел перевода преподавателей на т.н. «эффективные контракты», в которых администрация формулирует жесткие, заведомо невыполнимые условия и принуждает педагогов их принимать. Эти контракты заключаются на один год. Т.о. педагоги лишаются всякой гарантии хоть какой-то обеспеченности права на работу. Администрация с помощью эффективных контрактов легко может манипулировать преподавателями и расправляться с неугодными. Все педагоги оказываются в подвешенном состоянии, находясь под постоянной угрозой потери работы. Нормально работать в таком положении невозможно. Эффективный контракт – это удавка на шее преподавателя.
Все рассмотренные нами проявления деструкции педагогических кадров ведут к радикальной деградации этих кадров и, следовательно, к деградации качества образования.
Разрушительная деконструкция педагогического процесса является еще одним проявлением современной дефундаментализации российского образования. Чехарда с ГОСами, постоянная их смена от лучшего к худшему закончилась полным исчезновением из ГОСов главного – собственно содержания образования. Реализованный в ГОСах третьего поколения переход к компетентностному подходу, делающий упор не на знания, а на выдуманные кем-то компетенции, полностью разрушил фундамент образования – знания. Компетенции – это те же умения и навыки, но без знаний. Надо быть либо вредителем, либо идиотом, чтобы подрубить корень образования – знания.
Разрушена сама педагогическая деятельность. Основным видом работы педагога стало не проведение занятий, не подготовка к ним, не работа над самообразованием и повышением квалификации, а написание бесконечных и постоянно меняющихся и усложняющихся рабочих программ дисциплин и еще кучи никому не нужных бумаг, отчетов и планов. Имитация учебного процесса в форме виртуальных и реально не используемых в учебном процессе многостраничных, в значительной степени абсурдных по содержанию рабочих программ, занимает большую часть рабочего и свободного времени преподавателя. Вместо единой, подготовленной специалистами центральной рабочей программы, регламентирующей содержание дисциплины рабочей программы, десятки и сотни тысяч педагогов сочиняют миллионы рабочих программ, бессмысленно дублируя их для каждого отдельного направления и специальности.
Новые ГОСы ударились в мелочную регламентацию не самого содержания образования, а внешних прикладных условий образовательного процесса, причем количество этих условий все растет, а сами условия становятся все изощреннее и все труднее выполнимыми для большинства образовательных учреждений.
Крайне деструктивным явлением для собственно педагогического процесса стал гипертрофированный контроль за педагогами. Министерство образования вошло в неудержимый апофеоз постоянных плановых и внезапных проверок качества образования, введя дополнительно к этому ежегодный мониторинг вузов, постоянно ужесточая его требования. Педагогические коллективы постоянно находятся в состоянии постоянных стрессов, связанных с подготовкой к различным проверкам или прохождением проверок и аттестаций. Нормально вести занятия им просто некогда. Учащиеся и общение с ними становятся досадной помехой в размножении  никому не нужных бумаг, типа рабочих программ, планов и отчетов. Целые леса переведены на распечатку этого вала бумаг, многие из которых устаревают сразу же после распечатки и заменяются новым валом.
ЕГЭ – одна из самых деструктивных новаций реформаторов российского образования, в корне подрывающая педагогический процесс, но именно за нее упорно держатся чиновники от образования. Превращение смысла образования в школе в сдачу дебильных тестов разрушает познавательную педагогическую деятельность – и это давно и убедительно доказано отечественными специалистами и практическими педагогами. Это доказывает и очевидное падение качества российского образования, ставшее перманентной тенденцией с момента введения ЕГЭ.
Подведем итог: дефундаментализация российского образования является фактическим результатом реформ образования в последние двадцать пять лет. Качественное ускорение этому процессу придала «болонская ломка» отечественного образования. «Среди негативных процессов и тенденций, актуализированных и интенсивно развивавшихся в период болонской ломки, можно указать: 1.образовательную дискриминацию под видом диверсификации образования, 2.социальную поляризацию и сегрегацию образования, 3. падение качества педагогических кадров, 4.деградацию материально-технической базы образования, 5.сверхэксплуатацию педагогического труда, 6.падение качества образования, 7.элитаризацию образования, 8.коммерциализацию образования, 9.социальную дезинтеграцию образования.
Третья волна реформы образования может быть определена как адаптация российской системы образования к существующей экономической системе. Назвать эту адаптацию модернизацией никак невозможно.
Реальная деструктивная парадигма нынешнего этапа российской педагогической реформы выражается, по нашему мнению, в следующих основных направлениях: 1.Внедрение модульно-компетентностного подхода в ФГОС 3 поколения, ведущее к  разрушению нормального педагогического процесса, 2.Сегрегация и сокращение вузов, 3.Сверхэксплуатация педагогического труда, 4.Отстающая и неэффективнаяя западнизация, бакалавриазация, болонизация, 5. Коммерциализация образования, 6.разрушение системы трудоустройства и невостребованность выпускников на трынке труда, 7.дезинтеграция уровней образования под рассуждения о непрерывном образовании, 8.Рыночная ориентация образования, 9.Ужесточение командно-админстративного стиля реформ и управления, 10.Усиление надзора и контроля за системой образования, свертывание автономии и самостоятельности учебных заведений.
Обобщая все три этапа российской реформы образования мы можем  определить ее общую суть или тренд: трехэтапный переход от самобытной, передовой, высоко эффективной, гуманистической советской системы образования к неэффективной, дегуманистической утилитарно-рыночной системе образования. Такой переход по своему содержанию есть по сути поэтапная деградация системы образования.» [7, С.165-166.]
Все рассмотренные нами проявления дефундаментализации российского образования порождают ряд вопросов. Вопрос первый: деструктивные результаты реформ образования – все это было сознательным курсом реформаторов, или же это вышло по ошибке и недоразумению?
В-общем-то, любой ответ на этот вопрос предполагает отстранение реформаторов от управления образованием, признание ошибочности реформ и поиск путей восстановления отечественного образования. Разница между двумя версиями ответа на наш первый вопрос важна лишь при определении степени вины реформаторов за плачевные итоги реформ, а также степени и формы ответственности реформаторов перед российским обществом.
Вопрос второй – это причины дефундаментализации российского образования? Здесь можно указать целый спектр причин: 1.ошибочное вступление в «болонский процесс» (причем эту стратегическую ошибку до сих пор не признали и тем более не исправили чиновники от образования и реформаторы), 2.постоянное сокращение финансирования образования при одновременном ужесточении бюрократического контроля и надзора, 3.практически полное отсутствие обратной связи между чиновниками от образования и педагогической общественностью, ведущее к абсолютному административному произволу и некомпетентности самих чиновников. Дополнительный перечень причин приводит Марченко: «Кризис российского образования имеет много причин, а из них несколько важнейших: – перестройка образования под «злобу дня», без видения стратегической перспективы; – резкое сокращение доступности образования населению; – бездуховность школы, ибо подошли поколения учащих и учащихся, не воспроизводящие духовности, в то время как живое духовное наследство в них истощилось… – насаждение в России западной, преимущественно американской системы образования и искусственный увод школы в сторону от национальной образовательной культуры, препятствование, как уже отмечалось, восстановлению преемственности в ее развитии; – прогрессирующая дефундаментализация общего и в определенной мере и профессионального образования, деградация структуры и содержания преподавания основ научных знаний. Есть и другие причины у кризиса российского образования. Все причины усугубляет, комплексирует ничтожное государственное финансирование.» [3, С.32.]
Вопрос третий: каков тренд дальнейших реформ российского образования? Очевидно, если судить по планам реформаторов, этот тренд направлен на переход от дефундаментализации образования к фактическому физическому секвестру образования. Это тренд некоего самоманкуртизма, урезания собственного мозга. Главным же обоснованием этого радикального тренда является абсурдное требование адаптации образования к «рыночной экономике», т.е. реально к деградационной экономике современной России.
Наконец, важнейшим является четвертый вопрос: возможно ли изменить разрушительный тренд российских реформ образования, исправить допущенные ошибки и восстановить отечественную высококачественную систему образования при существующей системе управления образования и в современных условиях затяжного глобального социально-экономического кризиса российского общества, растущего дефицита бюджета, сокращения финансирования образования, международных санкций против России? Или же российская система образования, вместе с российским обществом обречена на дальнейшее прозябание и деградацию?
Этот главный вопрос должно решить само российское общество и российская педагогическая общественность, не ожидая милости или «просветления здравого смысла» в мозгах деструктивных реформаторов.  Решение этого вопроса определит судьбу не только российского образования, но и всего российского общества.
В заключение рассмотрим философский смысл современных российских реформ образования. Какой термин подходит к характеристике их содержания?  Здесь уместно сопоставить четыре термина: конструкция и деструкция, реконструкция и деконструкция.
Конструкция – это создание, построение чего-то нового, цельного и эффективного из составных частей. Деструкция – напротив, разрушение чего-то цельного, т.е. негативная антитеза конструкции. Реконструкция – восстановление чего-то разрушенного, возвращение его к исходной цельности и эффективности, сопровождающаяся преодолением кризисного состояния и обновлением исходной системы, что предполагает единство преемственности и обновления, т.е. это позитивное обновление или возрождение. Деконструкция – это разрушение какой-то целостной, жизнеспособной системы с последующим произвольным комбинированием из разобранных элементов неких неэффективных, нежизнеспособных, фрагментарных и эклектичных конструкций, Синонимом и ярчайшим примером деконструкция стала горбачевская перестройка. закончившаяся фактическим разрушением эффективной социалистической системы и построением на ее руинах уродливого и нежизнеспособного капитализма с российским лицом.
Если мы спросим себя, какой термин определяет суть российских реформ образования, то наиболее уместным термином здесь будет деконструкция, т.е. разрушительная перестройка, ведущая к деградации изменяемой системы. Итогом деконструкции являются некие франкенштейновские монстры, одним из которых сегодня является по воле реформаторов российская система образования. Если российская педагогическая общественность хочет прекратить, начавшийся с 1991 года тренд деградации российского образования, она должна поставить вопрос о выходе из болонских реформ, смене курса реформ, о переходе от деконструкции к реконструкции, т.е. возрождению в обновленном виде с сохранением лучших отечественных традиций национальной системы образования, выстроенной не в интересах деградационной псевдорыночной, криминализированной экономики, а в интересах трудящегося населения страны. 

Литература

1.Ёлгина Л.С. Фундаментализация образования в контексте устойчивого развития общества. Дисс. канд. филос. н., Улан- Удэ, 2000.   URL:http://www.dissercat.com/content/fundamentalizatsiya-obrazovaniya-v-kontekste-ustoichivogo-razvitiya-obshchestva-sushchnost-k
2.Ибрагимов Г.И., Ибрагимова Е.М. Компетентностная парадигма и ее влияние на процесс обучения. URL: pk-41.ru/netcat_files/userfiles/Statya%20Ibragimovyh.doc
3.Марченко Ю.Г. Российское образование в трансформациях постсоветского времени /Ученые записки Российского государственного социального университета. – 2008. - № 4. 
4.Колосова Н.Н., Поломошнов П.А., Пойда Е.Е., Полякова Н.А., Поцелуева О.Н., Хоменко Т.В., Чебуракова М.С., Бородина Н.А., Янова Э.Н., Габибов А.Б., Корнев В.Г., Коломейцева М.А. Модель интеграции российского образования и общества в контексте модернизации. /Монография под общ. ред. А.Ф. Поломошнов – п. Персиановский: изд-во Донского ГАУ, 2012 - 270 с.
5.Манушин Э.А. Высшее образование: инновационное или поддерживающее /Профессиональное образование. Столица. -2013.- № 4. 
6.Панькова Н.М. Фундаментализация как базовая образовательная тенденция инновационного университета /Вестник науки Сибири. -  2013. - № 1 (7). 
7.Проблемы модернизации российского образования : монография /[А.Ф. Поломошнов и др.] ; под. Общ. ред.         А.Ф. Поломошнова . -  пос. Персиановский: Изд-во Донского ГАУ, 2014.  – 176 с. 
8.Садовников Н.В. Фундаментализация современного образования /Известия Пензенского государственного педагогического института. – 2011.- № 24. 
9.Субетто А.И. Теория фундаментализации образования и универсальные компетенции. (Ноосферная парадигма универсализма). – С.-Пб.: Астерион, 2010. 
10.Супранюк С. О фундаментализации образования. URL: http://mafo-iame.ru/index.php/stati/o-fundamentalizatsii-obrazovaniya
11.Фотиева И.В., Артамонова Т.А. Дефундаментализация образования: тенденции и оценки //Материалы  международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современной науки в 21 веке». -  Махачкала 28 декабря 2013 г.

References

1.Elgina L.S. Fundamentalizatsiya obrazovaniya v kontekste ustoychivogo razvitiya obshchestva. [Fundamentalization of education in the context of sustainable development of society] Diss. kand. filos. n., Ulan- Ude, 2000.   URL:http://www.dissercat.com/content/fundamentalizatsiya-obrazovaniya-v-kontekste-ustoichivogo-razvitiya-obshchestva-sushchnost-k
2.Ibragimov G.I., Ibragimova E.M. Kompetentnostnaya paradigma i ee vliyanie na protsess obucheniya. [Competence paradigm and its impact on the learning process] URL: pk-41.ru/netcat_files/userfiles/Statya%20Ibragimovyh.doc
3.Marchenko Yu.G. Rossiyskoe obrazovanie v transformatsiyakh postsovetskogo vremeni [Russian education in the transformations of post-Soviet period] /Uchenye zapiski Rossiyskogo gosudarstvennogo sotsial'nogo universiteta. – 2008. - № 4. 
4.Kolosova N.N., Polomoshnov P.A., Poyda E.E., Polyakova N.A., Potselueva O.N., Khomenko T.V., Cheburakova M.S., Borodina N.A., Yanova E.N., Gabibov A.B., Kornev V.G., Kolomeytseva M.A. Model' integratsii rossiyskogo obrazovaniya i obshchestva v kontekste modernizatsii. [Model of integration of the Russian education and society in the context of the modernization] /Monografiya pod obshch. red. A.F. Polomoshnov – p. Persianovskiy: izd-vo Donskogo GAU, 2012 - 270 s.
5.Manushin E.A. Vysshee obrazovanie: innovatsionnoe ili podderzhivayushchee [Higher Education: Innovative or supporting] /Professional'noe obrazovanie. Stolitsa. -2013.- № 4. 
6.Pan'kova N.M. Fundamentalizatsiya kak bazovaya obrazovatel'naya tendentsiya innovatsionnogo universiteta [Fundamentalization as a basic educational innovation University trend] /Vestnik nauki Sibiri. -  2013. - № 1 (7). 
7.Problemy modernizatsii rossiyskogo obrazovaniya [Problems of Modernization of Russian Education]: monografiya /[A.F. Polomoshnov i dr.] ; pod. Obshch. red.         A.F. Polomoshnova . -  pos. Persianovskiy: Izd-vo Donskogo GAU, 2014.  – 176 s. 
8.Sadovnikov N.V. Fundamentalizatsiya sovremennogo obrazovaniya [Fundamentalization of modern education] /Izvestiya Penzenskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo instituta. – 2011.- № 24. 
9.Subetto A.I. Teoriya fundamentalizatsii obrazovaniya i universal'nye kompetentsii. [Theory of fundamentalizationof  education and universal competences.] (Noosfernaya paradigma universalizma). – S.-Pb.: Asterion, 2010. 
10.Supranyuk S. O fundamentalizatsii obrazovaniya.[ On the fundamentalization of education] URL: http://mafo-iame.ru/index.php/stati/o-fundamentalizatsii-obrazovaniya
11.Fotieva I.V., Artamonova T.A. Defundamentalizatsiya obrazovaniya: tendentsii i otsenki [Defundamentalization of Education: Trends and evaluations] //Materialy  mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii «Aktual'nye problemy sovremennoy nauki v 21 veke». -  Makhachkala 28 dekabrya 2013 g.
Поломошнов Андрей Федорович – д.ф.н., профессор, зав. кафедрой философии и истории Донского государственного аграрного университета.

УДК 351/354

Патриотическое воспитание молодёжи как приоритетное направление молодежной политики Новосибирска

Столбова К.В.

В данной статье рассматривается система патриотического воспитания города Новосибирска. Авторы обращаются к проблемам ценностного ориентирования в данной сфере на основании существующих механизмов реализации патриотического воспитания молодёжи как одного из приоритетных направлений развития молодёжной политики Новосибирска. 
Ключевые слова: молодёжная политика, патриотическое воспитание, формы реализации, мероприятия. 

PATRIOTIC EDUCATION OF YOUNG PEOPLE AS A PRIORITY 
OF YOUTH POLICY OF NOVOSIBIRSK

Stolbova K.V

This article discusses the system of patriotic education of the city of Novosibirsk. The authors refer to the problems of value orientation in this field on the basis of existing mechanisms for the implementation of patriotic education of youth as one of the priorities of the youth policy of Novosibirsk.
Keywords: youth policy and patriotic upbringingtion, forms of realization, event.

Патриотическое воспитание молодёжи является одним из приоритетных направлений сферы молодёжной политики города Новосибирска. Согласно Постановлению мэра города Новосибирска от 30.09.2014 №8568 «Развитие сферы молодёжной политики в городе Новосибирске на 2015-2017 годы» следует отметить семь факторов создания условий для реализации мероприятий в сфере молодёжной политики на территории города Новосибирска[5]:
1.Развитие активной жизненной позиции у молодежи (реализация проектов, проведение творческих фестивалей, конкурсов, конференций и т.д.); 
2.Патриотическое воспитание молодежи (обеспечение деятельности центров патриотического воспитания, организация мероприятий, посвященных памятным датам, и т.д.);
3.Поддержка молодой семьи в рамках реализации проектов и программ с участием молодых семей;
4.Поддержка молодых людей в выборе профессии и ориентировании на рынке труда;
5.Формирование здорового образа жизни в молодежной среде;
6.Социализация и поддержка молодежи, находящейся в трудной жизненной ситуации;
7.Развитие кадрового потенциала и информационно-аналитического обеспечения сферы молодежной политики.
Данные направления осуществляет Комитет по делам молодёжи мэрии города Новосибирска посредством распределения муниципального задания среди учреждений сферы молодёжной политики (молодёжных центров). Ежегодно учреждения формируют собственный план мероприятий по реализации тех или иных приоритетных для них направлений. 
В данном случае, приведём пример: центр гражданского и военно-патриотического воспитаний «Витязь» города Новосибирска включает в свою деятельность различные формы работы с молодёжью, но приоритетным направлением является – патриотическое воспитание. При этом в Новосибирске существуют целый ряд учреждений, которые реализуют данное направление как приоритетное: центр героико-патриотического воспитания «Пост №1», молодёжный патриотический центр «Дельфин» и военно-патриотический центр «Зенит»[6]. 
Следует отметить, что в современное время молодёжь в возрасте от 14 до 35 лет мало интересуется историей родного края, нечасто посещают культурные заведения города и района, не имеют наглядных примеров для подражания, навыков командной работы. В связи с этим стираются границы того, на чьи поступки и деятельность можно равняться, а на чьи нельзя. Неясность в этом иногда ведёт молодого человека не в том направлении и заставляет делать ошибки там, где их могло бы и не быть. 
Возможно, решением данной проблемы могло бы стать более массовое внедрение в формы мероприятий по патриотическому воспитанию метода персонификации. Персонификация – это один из центральных методов, который применяется в реализации гражданско-патриотического воспитания города Новосибирска. Персональные выставки, отражающие вклад жителей Новосибирска (Казацкий Григорий Иванович, Шатохин Владимир Гаврилович, Бакуров Дмитрий Алексеевич), а также интерактивные беседы и встречи с молодёжью стали неотъемлемой частью работы молодёжных центров Новосибирска. Персонификация подвигов соотечественников помогает более чётко сформулировать мировоззрение молодого патриота, опираясь на уже давно существующие, но, возможно, забытые и утерянные ценности. 
Учреждения сферы молодёжной политики должны осознавать и популяризировать различными способами тезис о том, что патриотизм призван способствовать духовному оздоровлению народа, формированию в России единого гражданского общества. Поэтому очень важным является формирование общественного сознания и гражданской позиции россиян, как граждан правового демократического государства, имеющего богатый исторический и культурный опыт; государства, природный и экономический потенциал которого имеет особое значение для всего мира[2].
Составной частью патриотического воспитания является военно-патриотическое воспитание[4]: формирование положительного отношения в обществе к российской армии и воинской службе, готовности молодых людей к службе в армии как особому виду государственной службы. Организация и проведение «Дня защитника Отечества», циклов мероприятий с молодёжью призывного возраста. Во многих муниципальных образованиях ежегодно весной и осенью совместно с областным военкоматом проводятся традиционные праздники «День призывника». Создание в культурно-досуговых учреждениях патриотических, военно-патриотических, военно-спортивных клубов, клубов будущих воинов. Так же необходимо объединение усилий органов местного самоуправления и общественных организаций Новосибирска для целенаправленной подготовки молодежи к службе Отечеству.
Молодежь - одна из главных ценностей общества, является активным субъектом исторического действия. Молодежные проблемы – это проблемы общества в целом. Через их решение государство выходит на качественно новый уровень развития[1].
Эффективность молодежной политики в значительной степени определяется механизмами ее реализации, системами ее обеспечения. К ним относятся законодательное и нормативно-правовое, а также организационно-административное обеспечение, экономические и финансовые механизмы реализации молодежной политики и системы кадрового обеспечения (подбор и подготовка кадров для ее реализации).
Воспитание будущего гражданина-патриота начинается в детстве, на ранних стадиях развития личности. Патриотизм выступает в единстве духовности, нравственности, гражданственности и социальной активности личности.
Возродить систему патриотического воспитания будет непросто, так как на протяжении последних 20 лет она неоднократно подвергалась разрушительным воздействием различных политических и экономических процессов[3].
Молодые люди, оценивая свое собственное положение, проявляют довольно высокую степень уверенности в своих силах, но и ожидают помощи от государства. Сегодня идет глубокая трансформация системы ценностных ориентаций молодежи. Стираются патерналистские ценности, утрачивается, к большому сожалению, чувство коллективизма, причастности к общему делу, судьбам страны, растет индивидуализм.
К сожалению, сегодня остро ощущается дефицит позитивных ценностей. В результате этого особую роль приобретает оздоровление социальной среды, утверждение социальной справедливости, создание благоприятных условий для социально-гражданского созревания вступающих в жизнь поколений.
Для эффективной реализации молодежной политики необходим не только мониторинг ситуации в молодежной сфере, но и хорошо проработанный прогноз на 5-10 лет по основным тенденциям и феноменам, чего в данный момент не хватает в Новосибирске. 
На сегодняшний день молодёжная политика анализируется и оценивается с точки зрения методического обеспечения (осуществляет данный контроль отдел мониторинга методического центра «Стратегия»). Но, к сожалению, в Новосибирске, как и в ряде других регионов России, совершенно не рассматривается сфера молодёжной политики с точки зрения эффективности управления. И в действительности мы видим, что значительная часть проблем данной сферы обусловлена отсутствием управленческой стратегии развития молодёжной политики и её приоритетных направлений в конкретном регионе. 
В данной статье нам важно было показать, что анализируя одно из приоритетных направлений сферы молодёжной политики города, можно увидеть эффективность и качество реализации молодёжной политики в целом, в масштабах Российской Федерации. 

Литература

1.	Государственная молодежная политика в законодательстве Российской Федерации. Сб. документов в 3-х частях. Под ред. Лукова В.А. - М.: «Социум», 2000. - Ч. 1. - С. 8.
2.	Информационно-методический сборник для руководителей и специалистов муниципальных учреждений молодежной политики города Новосибирска / Новосибирск, 2015. – 76 с. 
3.	Скоробогатова В. Молодежное движение в России: проблемы развития гражданского общества//Государственная молодежная политика: опыт, прогнозы, приоритеты /Аналитический вестник Совета Федерации ФС РФ, 2000. - № 4 (116). - С. 73.
4.	Стратегия и основные направления государственной молодежной политики в Российской Федерации до 2012 года//Инициатива молодых – будущее России - М, 2001.
5.	Постановление Мэра города Новосибирска от 30.09.2014 № 8568 «Развитие сферы молодежной политики в городе Новосибирске» на 2015 – 2017 годы» [Электронный ресурс] // Информационный портал «Ты молод.рф» – URL: http://www.timolod.ru (дата обращения: 21.10.2016).
6.	Учреждения сферы молодёжной политики города Новосибирска [Электронный ресурс] // Официальный сайт города Новосибирска – URL: http://novo-sibirsk.ru (дата обращения: 20.09.2016).
References

1.	Gosudarstvennaja molodezhnaja politika v zakonodatel'stve Rossijskoj Federacii. [The state youth policy in the Russian Federation legislation] Sb. dokumentov v 3-h chastjah. Pod red. Lukova V.A. - M.: «Socium», 2000. - Ch. 1. - S. 8.
2.	Informacionno-metodicheskij sbornik dlja rukovoditelej i specialistov municipal'nyh uchrezhdenij molodezhnoj politiki goroda Novosibirska [Information and methodical collection for managers and specialists of municipal institutions in Novosibirsk youth policy] / Novosibirsk, 2015. – 76 s. 
3.	Skorobogatova V. Molodezhnoe dvizhenie v Rossii: problemy razvitija grazhdanskogo obshhestva [Youth Movement in Russia: problems of development of civil society // State Youth Policy: experience, forecasts, priorities] //Gosudarstvennaja molodezhnaja politika: opyt, prognozy, prioritety /Analiticheskij vestnik Soveta Federacii FS RF, 2000. - № 4 (116). - S. 73.
4.	Strategija i osnovnye napravlenija gosudarstvennoj molodezhnoj politiki v Rossijskoj Federacii do 2012 goda [Strategy and the main directions of the state youth policy in the Russian Federation till 2012] //Iniciativa molodyh – budushhee Rossii - M, 2001.
5.	Postanovlenie Mjera goroda Novosibirska ot 30.09.2014 № 8568 «Razvitie sfery molodezhnoj politiki v gorode Novosibirske» na 2015 – 2017 gody» [Resolution of the Mayor of the city of Novosibirsk on 09/30/2014 number 8568 "Development of the sphere of youth policy in the city of Novosibirsk," 2015 - 2017 "] [Jelektronnyj resurs] // Informacionnyj portal «Ty molod.rf» – URL: http://www.timolod.ru (data obrashhenija: 21.10.2016).
6.	Uchrezhdenija sfery molodjozhnoj politiki goroda Novosibirska [Institutions sphere of youth policy of the city of Novosibirsk] [Jelektronnyj resurs] // Oficial'nyj sajt goroda Novosibirska – URL: http://novo-sibirsk.ru (data obrashhenija: 20.09.2016).

Столбова Кира Владимировна - магистрант факультета Государственного и муниципального управления Сибирского института управления – филиала РАНХиГС при Президенте РФ. E-mail: kira.17.st@gmail.com.

ИСТОРИЯ
______________________________________________________________

УДК 37.018  

Организационно-деятельностный аспект крестьянской реформы 1861 года: новации и традиции (культурологический подход)

Колосова Н. Н.

В статье крестьянская  реформы, отменившая крепостная право в России, интерпретируется как культурно-инновационный процесс. При этом обращается внимание на то, что организационные новации, обеспечившие динамику реформаторского процесса, на каждой его стадии были сопряжены с базовыми традициями российского общества. И это обеспечило  реализацию реформы как культурной формы: были достигнуты легитимность и общественный компромисс. 
Ключевые слова:  культурная инноватика, новация, реформа, традиция, социокультурная реальность.

ORGANIZATIONAL AND ACTIVITY ASPECT of the peasant reform of 1861: INNOVATION AND TRADITION (cultural approach)

Kolosova N. N.

At the article of the agrarian reform to abolish the serf law in Russia, is interpreted as a cultural-innovation process. In addition, it draws attention to the fact that organizational innovations that contributed to the dynamics of the reform process, at each stage were associated with basic traditions of Russian society. And it provided the implementation of reform as a cultural form: was achieved legitimacy and social compromise. 
Keywords: cultural innovation, innovation, reform, tradition, social and cultural reality. 

Современное реформирование российского общества вызывает практический интерес к оптимальной модели общественной  реформы, к историческому опыту российских реформ. Многие значимые реформы в истории нашей страны неоднозначно трактуются исследователями – обществоведами. Это актуализирует использование новых научных  подходов в осмыслении сущности общественной реформы, включая и культурологический подход. Необходимость расширение пространства теоретического исследования за счёт культурологического анализа реформ как способа преобразования общества обусловлена тем, что культура сегодня признается одним из ведущих регуляторов общественной жизни, фактором её динамики. В обществоведческом дискурсе обращается внимание на такую достаточно сложную проблему как сопряжённость  новаций и традиций в процессе общественного реформирования. Современный теоретико-методологический уровень культурологического знания, на наш взгляд, позволяет реализовать концептуальный культурологический подход в изучении данной проблемы. Представляется, что познавательным потенциалом для культурологической интерпретации конкретно-исторических реформ  обладают такие взаимодополняющие теории культуры,  как деятельностная и аксиологическая теории.
В деятельностно-аксиологической парадигме культуры представляется возможным ту или иную  конкретно-историческую реформу трактовать, используя такие культурологические понятия, как культурная форма, культурный процесс, культурная инноватика, традиции, новации,  которые, на наш взгляд, позволяют имплицировать культурную сущность организационно-процессуального и содержательно-результативного аспектов реформы. 
Мы исходим из того, что общественную реформу  как процесс можно отождествить с культурной инноватикой, т. е. инновационным  процессом, сущность которого составляет способ деятельности социальных субъектов, обеспечивающий разработку  общественных новаций и их внедрение в социокультурную реальность в качестве культурных форм. Для того, чтобы общественная реформа воплотилась как культурная форма и стала в результате культурным артефактом, необходимо на каждом её этапе как инновационного процесса обеспечить сопряжённость новаций с  традициями. В этом случае новации приобретают такие сущностно важные качества культурных форм как общественная значимость и соответствие образцам социокультурной идентичности реформируемого общества.  Этот подход предполагает интерпретацию действий социальных субъектов реформы на всех её стадиях как общественно-инновационного процесса в контексте их личностной культуры,  их личностного ценностного выбора. Этот выбор, с одной стороны, ограничивается социокультурным наследием, т. е. политической культурой общества, в широком смысле слова, базовыми традициями, своеобразно  преломляющимися в их личностной культуре, а, с другой стороны, является проявлением творчества на личностно-субъективном уровне,  которое сопровождается, как правило, преодолением собственных  традиционных стереотипов мышления и поведения.[1, С. 87 - 95]
Конкретно-исторический материал, связанный с  крестьянской реформой 1861 года, отменившей крепостное право в России, представляется весьма репрезентативным для анализа общественной реформы, в частности, её процессуально-организационного аспекта, в контексте проблемы оптимальной сопряжённостиобщественных новаций с социокультурными традициями. 
Рассматривая организационно-процессуальный аспект крестьянской 1861года через призму понятия культурной инноватики, важно выявить основные социокультурные характеристики этой реформы на стадиях   инициирования нововведения, разработки, конкурсного отбора потенциальных новаций и их внедрение в социокультурную реальность.
Исторические факты, как представляется, дают основания говорить о том, что инициирование общественных новаций государственными структурами, означавшее начало подготовки крестьянской реформы, являлось ответом на сформировавшийся в российском обществе «социальный заказ» на отмену крепостного права. Формирование этого заказа было достаточно длительным. В условиях традиционной российской политической культуры, не предусматривающей наличия демократических общественно-политических институтов взаимодействия общества и власти, стихийные локальные выступления крестьян, недовольных своим крепостным положением, крестьянская война под предводительством Е. Пугачёва являлись, очевидно, достаточно важным постоянным фактором, способствующим формированию «социального заказа» на освобождение крестьян. 
Во второй половине  XVIII в. представители интеллектуальной элиты российского общества, в немалой степени под влиянием западноевропейских просветительских идей, стали осуждать крепостное рабство с позиций общечеловеческой морали. С морально-этических позиций критиковали крепостной строй А. Н. Радищев, Н. И. Новиков, а позже Н. М. Карамзин, Г. Р. Державин, А. С. Пушкин и др.Отмена крепостного права, как известно, стала одним из главных программных лозунгов и декабристов, которые являлись приверженцами западных идей равенства. 
Если в первой четверти XIX века  идея отмены крепостного права, рассматривалась российской интеллигенцией всё ещё в контексте философских и политических идей, заимствованных у Запада, то уже в 30-40-е гг. XIX века  с появлением славянофильства как общественно-политического течения проблема отмены крепостного права в России рефлексируется  частью интеллектуальной элиты  в сопряжённости с такой важной социокультурной проблемой, как самобытность российского общества. 
Известно, что в 1855 – 1857 гг. литераторами, публицистами, учёными, чиновниками было подано 63 записки императору, в которых с различных позиций обосновывалась необходимость отмены крепостного права в России. Эти записки распространялись во множестве списков, встречая отклик в различных общественных кругах. Широкую известность, например, получили в то время критическая записка П. А. Валуева «Дума русского» и «Записка об освобождении крестьян в России» К. Д. Кавелина.
В условиях действия самодержавной политической традиции эти обращения к главному носителю державной власти были, пожалуй, главной формой непосредственного выражения «социального заказа» на введение новаций в общественные отношения со стороны интеллектуальной элиты общества.
Анализ процесса оформления «социального заказа» на отмену крепостного права показывает, что ведущую роль в этом процессе  сыграли  представители различных групп интеллектуальной элиты общества, которые смогли осмыслить, обосновать саму необходимость и возможность нововведений, отражая при этом те общие социокультурные ориентации, ценности,  которые, будучи связанными  с общим социокультурным наследием, с базовыми традициями российского социума, смогли бы объединить общество и власть вокруг общественной инновации. 
Представители реформаторски настроенной интеллектуальной  элиты выдвигали такие аргументы в пользу отмены крепостного права, которые были сопряжены  с базовыми  традициями социокультурной реальности российского общества и могли вызвать позитивный ответ  представителей власти. К  числу таких традиций следует, на наш взгляд,  отнести так называемую, имперскую традицию.  В литературе речь идёт о характерном российском феномене: подготовленные внутренними процессамипреобразования не осуществлялись до тех пор, пока не возникнет реальная угроза технико-экономического, а, следовательно, и военного отставания от передовых в этом отношении стран. В условиях российского государства постоянно воспроизводилась модель, в соответствии с которой первоначальный импульс к преобразованиям шёл извне (военное поражение или его угроза): имперские приоритеты, как правило, стимулировали начало общественно-инновационного процесса в России.В данном случае поражение России в Крымской войне, убедительно продемонстрировавшее её технико-экономическую и военную отсталость и вызвавшее падение международного престижа России, обусловили серьёзные сдвиги в сознании значительной части российского общества.По образному выражению В.О. Ключевского, «Севастополь ударил по застоявшимся умам». Именно имперская традиция во многом  определяла позицию политически активной части российского общества – инициаторов крестьянской реформы.
Как представляется,  «социальный заказ» на отмену крепостного права смог приобрести на уровне общественного мнения  интеллектуальной элиты достаточную  степень социокультурной зрелости для того, чтобы вызвать ответную позитивную реакцию на общественный запрос со стороны представителей властвующих структур, выразивших готовность выполнить этот «социальный заказ». 
Начав организацию подготовки реформы в соответствии со  стереотипами  сложившейся традиции сугубо административного, причём секретного, рассмотрения крестьянского вопроса, царское правительство,  учреждает в январе 1857 года соответствующий правительственный Секретный комитет «для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян». Но, убедившись в том, что этот комитет стремится лишь смягчить крепостное право, откладывая его отмену фактически на неопределённое время,  царь, учитывая общественно-политические условия ожидания серьёзных перемен в ближайшем будущем, отказывается от использования этой организационной формы в реформаторском процессе: Секретный комитет был рассекречен и превращён в гласный Главный комитет. 
Действуя  в целом в рамках  традиций самодержавия, император всё же смог преодолеть сложившийся в прошлом стереотип личных представлений относительно подхода к решению крестьянской проблемы, и перейти, по сути, к организационному творчеству. Важной организационной новацией стала «гласность по крестьянскомуделу», позволившая Александру  II реализовать очень важный замысел: подготовка реформы должна была стать не только государственным, но и общественным делом. Гласность стала важным фактором, обеспечившим необходимую легитимность реформы на этапе разработки потенциальных (идеальных) моделей  общественных новаций.  Кроме того, она создала условия для их конкурсного отбора.  
Конечно, возможность привлечения общества к разработке  общественных новаций была ограничена ресурсами социокультурного наследия, т. е.  исторически  сложившимися общественными институтами, традициями функционирования сословно-иерархической общественной системы,  которые обуславливали то, что к подготовке реформы могло быть привлечено далеко не всё общество, а лишь небольшая его активная часть в лице дворянского сословия. При этом дело осложнялось тем, что обсуждаемая реформа была связана с такой проблемой, при решении которой дворянство представляло весьма заинтересованную сторону. Возможность же участия  в подготовке реформы представителей другой заинтересованной стороны - крепостного крестьянства  -  исключалась в принципе.  В этой ситуации самодержавное государство, привлекая дворянство к разработке новаций, в то же время регулировало, ограничивало степень его влияния, представляя, отстаивая интересы крестьянской части общества.  
Заимствованная Александром II из прошлого идея добровольности в деле освобождения крестьян (закон «О вольных хлебопашцах» 1803 года), была трансформирована в идею добровольной инициативы поместного дворянства по отмене крепостного права. Реформа, по замыслу царя, должна была стать его ответом на дворянскую инициативу. В адрес ряда губернаторов как ответ на их ходатайства об освобождении крестьян в связи с добровольным, якобы, желанием самого дворянства этих губерний освободить крестьян,  были направлены царские «рескрипты», объявлявшие о создании в каждой губернии дворянского губернского комитета для обсуждения «местных особенностей и дворянских пожеланий».  Эти рескрипты публиковались во всех газетах. В атмосфере гласности возникало даже своего рода соревнование в проявлении  добровольной инициативы  между дворянством различных губерний, и формировалось в целом позитивное в отношении реформы общественное мнение в среде дворянства, позволяющее ускорить процесс создания дворянских комитетов, призванных разработать локальное, отдельное для каждой губернии законодательство.
В обстановке гласности,  публичности повсеместно в течение 1858 года открывались губернские благородные собрания для выслушивания высочайших рескриптов, созывались уездные съезды дворянства, призванные избрать членов губернских комитетов и начиналась работа этих комитетов. 
Гласность в процессе подготовки реформы позволила организовать дело приобщения представителей дворянства к общественному реформированию таким образом, что, по свидетельству очевидца, приступая к подготовке «не совсем ему приятной реформы», дворянство «шло, по крайней мере, по наружности, как будто на праздник». [2, С. 34]
В условиях гласности и общественных дискуссий смог проявиться весь спектр сословно-групповых интересов, ценностных установок, стереотипов мышления различных слоёв в значительной степени дифференцированного дворянского сословия: дворянства чернозёмных и нечернозёмных губерний, крупных землевладельцев и мелкопоместного дворянства и т.д. Это стало важным предварительным условием, позволившим на этапе разработки новаций осуществлять оптимальный синтез сформировавшихся внутри дворянского сословия различных подходов, взглядов относительно конкретного содержания общественных новаций, 
На этой стадии, когда выявились подходы различных групп дворянского сословия к решению проблемы,  субъекты реформаторской деятельности правительственного уровня привлекают к разработке проекта крестьянской реформы ту часть общественности, которая, представляя российскую интеллигенцию и  занимая надсословные позиции, способна была защищать интересы крестьянской стороны, отражая при этом, так или  иначе, определённые крестьянские  традиции и ценностные ориентации.  Участие этой части общественности в подготовке реформы приобрело оригинальную, ранее неиспользовавшуюся форму. Для разработки реформаторского законодательства (начале 1859 года) были учреждены, так называемые, Редакционные комиссии, в состав которых помимо чиновников, представлявших собой интеллектуальную элиту российской бюрократии (Н.А. Милютин, Я.А. Соловьёв и др.), были включены эксперты, избранные председателем этой комиссии Я. И. Ростовцевым из «сведущих» людей и выступавших, по выражению Ю.Ф. Самарина, в роли «свободного совещательного элемента в государственном вопросе» (ректор Киевского университета Н.Х. Бунге, П.П. Семёнов,  будущий Тянь-Шанский и др.). [3, С. 78]. 
Редакционные комиссии не являясь по составу ни высшим государственным институтом, ни сословно-представительным собранием. Оказавшись  нетрадиционным учреждением не только по своему составу,  но и по характеру деятельности, они  выступили в качестве новой эффективной организационной формы в процессе подготовки реформы. Редакционные комиссии достаточно широко использовали гласность как метод государственной практики: журналы их регулярно публиковались. Другой важной характерной чертой деятельности Редакционных комиссий являлось стремление к научной обоснованности  содержания проекта разрабатываемой реформы. Проекты и концепция, разработанные Редакционными комиссиями, в конечном счёте, легли в основу «Положений 19 февраля 1861 г.». После того,  как, благодаря Редакционным комиссиям, был  создан проект перестройки общественных отношений, они  были изъяты из российской самодержавной государственной системы как новация весьма чужеродная для неё. Согласно оценке авторитетных исследователей реформы 1861 года Редакционные комиссии как временное организационное нововведение сыграли решающую роль в истории отмены крепостного права. [4, С. 33].
Осознавая то, что легитимность разработанного  на общероссийском уровне варианта отмены крепостного права могла быть обеспечена только при условии, хотя бы формального согласия помещиков,  Александр II как главный субъект реформаторской деятельности всячески стремился склонить общественное мнение губернского дворянства к принятию компромиссного правительственного варианта. С этой целью император в течение 1859 года неоднократно предпринимает поездки по стране, во время  которых обсуждает способ решения крестьянского вопроса с губернским дворянством.  Вместе с тем, для того, чтобы обеспечить легитимность правительственного проекта отмены крепостного права было принято решение  пригласить в столицу дворянских представителей (по два от губернии), которые должны были ознакомиться с разработанным в центре проектом реформы и как бы утвердить его. 
Новый правительственный способ деятельности на этапе подготовки реформы, предусматривающий приглашение представителей дворянства будто бы в столичные «законодатели», было воспринято политически ангажированной частью дворянства как потенциальная возможность утверждения  сословно-представительных начал в государственной практике. Декларированная властью готовность к самоограничению способствовала дальнейшему вовлечению дворянства в реформаторский процесс. Но самодержавная традиция, которая регулировала допустимое соотношение между властью и самодеятельностью дворянства в процессе подготовкиреформы не содействовала политическим амбициям представителей высшего сословия, которые в своих адресах-рекомендациях царю предлагали или передать дело реформ исключительно в руки поместного дворянства или созвать при императоре некий совет дворянских представителей. Все эти политические притязания части дворянских депутатов были Александром II отклонены: они выходили за рамки самодержавной традиции. Кроме того, император, очевидно, несчитал возможнымнаделить представителей губернских дворянских комитетов такими правами, которые позволили ли бы им блокировать реформу, если она существенно затронет их сословно-корпоративные интересы. 
Важнейший этап реформы – это этап её практического осуществления, который можно трактовать как процесс непосредственного соединения реформаторских  нововведений с социокультурной средой, с существующими традициями. И на этом этапе крестьянской реформы 1861 года оказались необходимыми те организационно-институциональные  новации, которые, не нарушая базовых традиций, выступали бы в качестве необходимых условий для реализации концепции реформы. 
Организационно-институциональные новации на этапе реализации реформаторского законодательства, как представляется, были подчинены во многом решению такой важной задачи, как формирование общественного мнения крестьянства в пользу осуществляемого правительством реформаторского замысла. При этом учитывалось то, что сохранение прежнего верховенства местных помещиков в ходе проведения реформы, которая непосредственно затрагивала интересы помещиков и крестьян, могло вызвать недовольство крестьян. В результате создаётся формально независимая от дворянства специальная система временных  административных институтов, призванных осуществлять реформу на местах и контролировать положение в стране. Высшим органом в этой системе стал Главный комитет «об устройстве сельского хозяйства», сменивший Главный комитет «по крестьянскому делу». При этом соблюдена была преемственность, которая сохраняла для него статус учреждения непосредственно подчинённого царю. 
Среднее звено в системе органов, призванных проводить реформу, представляло губернское присутствие по крестьянским делам, которое, включало помимо губернского предводителя дворянства и двух правительственных чиновников ещё и четырёх местных помещиков. Но главная роль на этапе осуществления реформы отводилась низшему звену, представленному временным институтом мировых посредников, который, представляя собой важную организационную новацию, позволял преобразовывать общественные отношения в соответствии с концептуальным содержанием реформы.  Мировые посредники оказались теми субъектами реформаторской деятельности, на которых приходился центр тяжести практического проведения реформы. Хотя мировые посредники назначались из дворян, они не подчинялись корпоративной организации дворянства (дворянскому собранию) и являлись фактически правительственными чиновниками, а не представителями  дворянства.  Будучи в статусе независимых от дворянства  проводников  реформы, они должны были играть посредническую роль между помещиками и крестьянами строго в соответствии с законом.  Мировые посредники призваны были своей деятельностью убедить крестьян в том, что они реализуют царскую волю. При    этом фактически  актуализировалась давняя  традиция патернализма,  в соответствии с которой царская власть выступала как надсословная  «отеческая» власть. Эта традиция лежала  в основе «царистских» иллюзии народа, и её  учёт реформаторами, как представляется, сыграл важную роль в процессе реализации реформы.  Ориентируясь на эту традицию, Александр II направил в каждую губернию, где число крепостных было значительным, одного из своих личных адъютантов. 
Главной задачей мировых посредников было документальное оформление новых отношений между помещиками и крестьянами в соответствии с «Положениями» 1861 года. Документ, в котором юридически закреплялись конкретные условия выхода крестьян из крепостной зависимости, получил название «уставная грамота». Такое название, внешне подчёркивающее традиционную связь с русским законодательством древних времён, было призвано вызывать большее доверие к мировым посредникам со стороны крестьянства, которое в значительно большей мере, чем дворянство, было связано с традиционным, «почвеническим» укладом российского  общества.
Правительство, организуя осуществление реформы, стремилось сохранить верховенство помещиков в сословной иерархии: мировые посредники должны были ограничить своеволие дворян на местах, охраняя в то же время их главенствующее положение привилегированного сословия  по отношению к бывшим крепостным. 
Для предотвращения социального взрыва, возможность которого не исключалась,  царское правительство использовало и новые, и традиционные институты. Прежде всего, оно опиралось на церковь и армию. Обнародование реформы было намеренно отложено до начала Великого поста. , когда православные должны воздерживаться от употребления крепких .Правительство обратилось к церковным иерархам, чтобы они поручили местным священникам  объяснять крестьянам необходимость выполнения их обязательств перед помещиками и властями. Усилия духовенства были поддержаны армией. При этом главная задача  войск состояла не в вооруженном подавлении народа, а в том, чтобы при неповиновении властям внушать крестьянам страх и смирение. 
Вместе с тем, правительство стремилось нейтрализовать и вполне реальный процесс нарастания дворянской оппозиции, не допустить её организационного оформления. Если, имея дело с разрозненными дворянскими депутатами, прибывшими в столицу в 1859- 1860 гг., правительство с лёгкостью отвергло их притязание на непосредственное участие в разработке законодательства о реформах, то справиться с коллективной оппозицией дворян на губернском уровне было сложнее. Реформаторы действовали  в этом направлении разнообразными методами, но главным был всё же традиционный метод – метод административного нажима. В целях предотвращения дворянской оппозиции правительство просто запретило обсуждать крестьянский вопрос на сессиях дворянских собраний. 
Как показывает, анализ организационно-процессуального аспекта крестьянской реформы 1861 года, реформаторская деятельность Александра II и других субъектов реформ, выбор ими общественных новаций, приёмы и формы их конкретных действий ограничивались «сверху» культурными параметрами исторически сложившейся социальной реальности, в рамках которой существовало российское общество и разворачивалась конкретная реформаторская деятельность. Эти параметры были заданы социокультурным наследием, которое включало сложившиеся к середине XIX века институты общественных отношений, институты государственной  власти, с присущими им традициями. Важная характеристика социокультурной реальности – это ценностно-временная ориентация социума, определяющая тип исторической динамики. Российское общество в середине XIX века характеризовалось преобладанием исторически сложившегося традиционалистского типа исторической динамики, ориентированного главным образом на воспроизводство  традиции, накопленного социально-исторического опыта, технологий  жизнеобеспечения и социальной активности.  
На всех  этапах  реформы, – на стадии инициирования  и организации подготовки реформы, разработки и отбора проектов её концептуального содержания, а также внедрения общественных новаций, - приоритетную роль в способах деятельности субъектов реформаторской деятельности играли традиции, составляющие содержание политической культуры реформируемого российского общества на данном историческом этапе его развития. Они определяли круг субъектов реформ, направление их деятельности, содержание отношений между всеми участниками реформаторского процесса. Традиция самодержавия, определявшая основное содержание политической культуры России в середине XIX века, обнаружила большую устойчивость даже в период общественного подъёма, гласности, в самый разгар подготовки реформы. «Культурный модуль» субъектов крестьянской реформы 1861 года и, прежде всего, Александр II, позволил ввести целый ряд институционально-организационных инноваций, способствовавших тому, чтобы реформа приобрела легитимность. При этом реально внедрялись в практику реформирования такие организационные новации, которые в целом, соответствуя традициям самодержавия, могли означать лишь  кратковременное отклонение от них в интересах обеспечения динамики реформаторского процесса и достижения необходимого общественного компромисса. К числу этих инноваций относились гласность, деятельность губернских дворянских комитетов, специально созданных для разработки реформ,  включение общественных деятелей в состав Редакционных комиссий, занимающихся подготовкой  и редакцией законодательного варианта реформ. Вместе с тем, эти инновации обеспечивали определённую общественную активность лишь временно и частично, не нарушая в целом традиций самодержавного сословно-иерархичного российского общества, которые  даже в условиях допущения общественной активности исключали возможность участия крестьянства в разработке проекта реформы и ставили в центр интегративной реформаторской деятельности личность царя самодержца. 

Литература

1. Колосова, Н. Н. Общественная реформа в контексте культурологического анализа. [Текст] / Н. Н. Колосова // Вестник Донского государственного аграрного университета. – 2012. – № 1.
2. Секиринский, С.С. Либерализм в России. Очерки истории (середина XIX – начало XX в.). [Текст] /  С.С. Секиринский, В.В. Шелохаев– М.: Памятники исторической мысли, 1995. 
3. Литвак, Б. Г. Переворот 1861 года в России: почему не  реализовалась  реформаторская альтернатива? [Текст] / Б. Г.  Литвак. – М.:  1991.
4. Захарова Л.Г. Самодержавие и реформы в России. 1861 – 1874. К вопросу о выборе пути России.[Текст] / Л.Г. Захарова, Б. Эклофа, Дж. Бушнелла.// Великие реформы в России. 1856 – 1874. -М.:Изд-во Моск. ун-та, 1992.

References

1. Kolosova, N. N. Obshhestvennaja reforma v kontekste kul'turologicheskogo analiza. [Public reform in the context of cultural analysis] [Tekst] / N. N. Kolosova // Vestnik Donskogo gosudarstvennogo agrarnogo universiteta. – 2012. – № 1.
2. Sekirinskij, S.S. Liberalizm v Rossii. Ocherki istorii (seredina XIX – nachalo XX v.). [Liberalism in Russia. Essays on the history of (the middle of XIX – beginning of XX century)] [Tekst] /  S.S. Sekirinskij, V.V. Shelohaev– M.: Pamjatniki istoricheskoj mysli, 1995. 
3. Litvak, B. G. Perevorot 1861 goda v Rossii: pochemu ne  realizovalas'  reformatorskaja al'ternativa? [Revolution 1861 in Russia: why reform is not realized alternative?] [Tekst] / B. G.  Litvak. – M.:  1991.
4. Zaharova L.G. Samoderzhavie i reformy v Rossii. 1861 – 1874. K voprosu o vybore puti Rossii. [Autocracy and reform in Russia. 1861 – 1874. To the question about the choice of Russia's path] [Tekst] / L.G. Zaharova, B. Jeklofa, Dzh. Bushnella.// Velikie reformy v Rossii. 1856 – 1874. -M.:Izd-vo Mosk. un-ta, 1992.

Колосова Наталья Николаевна – к.ф.н., доцент кафедры философии и истории Донского государственного агарного университета

РЕФЕРАТЫ
______________________________________________________________

ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРОЛОГИЯ

УДК 141.4
Лаврухина И.М.
Азово-Черноморский институт ФГБОУ ВО «Донской государственный аграрный университет»
ОСОБЕННОСТИ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ТРАНСЦЕНДЕНТНОГО  В ИНДИЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ
Статья посвящена анализу статуса Брахмана и характера его трансцендентности в ведических школах индийской философии. Выделяются онтологический подход ортодоксальных систем (адвайта) к определению статуса, а также гносеологический и аксиологический подходы, реализованные в неортодоксальных школах (буддизм, пурва-миманса). В соответствии с этим представлены различные концепции причинности, рассмотрена разница в понимании статуса Вед, Нирваны, Мокши.

УДК 008.001
Яровой А.В.
Азово-Черноморский институт ФГБОУ ВО «Донской государственный аграрный университет»
ГЕНЕАЛОГИЯ АГОНАЛЬНОСТИ
Данная работа посвящена прояснению генеалогических оснований агональности, которые исследуются с помощью генеалогического метода, предполагающего критическое рассмотрение условий зарождения агональности на границе между природным и социокультурным началами. В работе разбираются некоторые положения естествознания, относящиеся к проблематики борьбы и состязания в природной среде; показаны ритуальные механизмы канализации агрессивности, а также обозначается подход к эротанатологическому плану агональности, в котором она разворачивается, направляемая стремлением к расширению во времени и пространстве, и стремлением к преодолению, самоутверждению и господству. На этих основаниях оформляется культура, как застывший результат агональных практик.

УДК 008:316.42
Поломошнов П.А., Шпалова Е.В.
Ростовский государственный экономический университет
Донской Государственный Аграрный Университет
КУЛЬТУРА И ЛИЧНОСТЬ В КОНТЕКСТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТНОГО ПОДХОДА
Анализ взаимоотношения личности и культуры в контексте многообразия дисциплинарных и концептуальных подходов к понятию культуры представляет столь же сложную, сколь и актуальную проблему современной гуманитарной мысли. Авторы предприняли исследование отношений личности и культуры в контексте основных концепций культуры. Установлено, что для аксиологического, семиотического, антропологического и предметного подходов,  подходов характерно устранение из культуры самого человека, как активного творческого начала.
На основе деятельностной концепции культуры доказывается, что культура связывает деятельность, личность и общество вместе в логическом и историческом контексте. Культура как деятельность есть способ формирования и развития личности и среда ее существования. А личность – это способ существования  и развития культуры. При этом личность выступает не просто как конкретное единство деятельности и культуры, но и как конкретное единство индивида и общества.

УДК 316.35
Анисимова О.С., Николаева Л.С., Загорская О.В., Бородина Н.А.
Новочеркасский инженерно-мелиоративный институт Донского государственного аграрного университета
Донской Государственный Аграрный Университет
АНАЛИЗ ЦЕННОСТЕЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПРОЦЕССА
В данной статье автором анализируются ценностные составляющие социокультурного процесса в единстве человека, культуры и социальности. Автор анализирует те факты, что одни ценности изменяют систему, другие их только воспроизводят, высшие ценности становятся инструментом стабилизации. На основе критического анализа автор делает выводы о том, что все системы, личностная, культурная и социальная взаимосвязаны и не могут быть сведены в одну, т.к. они взаимодействуют. Личностная система невозможна без социальной и культурной, а социальная – без личностной и культурной. Культура в этом случае является осью действий человека, как связующее звено между личностью и социумом. Ценности выступают здесь стандартами устойчивости, которые реализуются мотивационно – конкретными действиями. 
Теоретико-методологической основой исследования послужили труды философов, культурологов, социологов о природе ценностей. В исследовании использован, в первую очередь, социокультурный подход. В данном исследовании автором была рассмотрена деятельность как процесс, находящийся в «гуще» культуры, связанный с ней. Автор предполагает то, что деятельность свободна, включает воплощение и репрезентацию, связана с символикой, воспроизводящей способностью. На основании этого автор делает вывод о том, что если наблюдается равновесие между культурными целями и нормами поведения, то образуется общество относительно устойчивое, но с тенденцией к изменению. В заключение анализа ценностных составляющих социокультурного процесса автор выдвигает гипотезу о приблизительной устойчивости ценностной системы, в связи с тем, что социальные действия людей формируются через ценности и ценностные ориентации, являющиеся критерием выбора для возникающих или имеющихся альтернатив ориентаций.

УДК 297
Поломошнов П.А.
Ростовский государственный экономический университет
ХРИСТИАНСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ И РЕЛИГИОЗНЫЙ ГУМАНИЗМ
Статья посвящена к анализу христианской антропологии. Методология статьи основана на объективном научном отношении к христианству, как духовному, социокультурному феномену и реконструкции специфики христианской антропологии.
Автор рассматривает следующие структурные компоненты христианской антропологии: 1.концепция Бога, 2.природа человека, 3.отношение Бога и человека, или статус человека, 4.смысл жизни человека, служение Богу (регламентация поведения человека).
В статье доказывается, что христианская антропология гуманистична и может стать одной из важных основ утверждения в российском обществе подлинного гуманизма путем адаптации религиозного гуманизма к современной реальности.

СОЦИОЛОГИЯ И ПОЛИТОЛОГИЯ

УДК 329.78
Поломошнов А.Ф.
Донской Государственный Аграрный Университет
ТАЙНА ДЕМОКРАТИИ: ИЛЛЮЗОРНОЕ НАРОДОВЛАСТИЕ
В статье анализируется форма и сущность демократии как формы организации политической системы общества. Автор рассматривает основные признаки демократии: 1.основания легитимности власти, 2.способ формирования власти, 3.механизм демократии, 4.сущность власти.
При оценке сущности демократии проводится сопоставление апологетической самокритики и радикальной критики демократии. Автор приходит к выводу, что демократия – это иллюзорное народовластие, или его формальная видимость, идеологическая и юридическая маскировка реальной власти олигархии и отчуждения власти от населения. Демократия в единстве ее содержания и формы есть фактическая диктатура господствующего меньшинства, которой придается иллюзорная форма власти народа, власти большинства. Демократия – иллюзия народовластия. Позитивной альтернативой демократии может быть подлинное народовластие, основанное на общественной собственности на средства производства, социальном равенстве и справедливости.

УДК 316.46
Григорян Д.К., Крицкая A.A.
Южно-Российский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы
ФОРМИРОВАНИЕ ИМИДЖА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ В КОНЦЕПЦИЯХ ЛИДЕРСКО-ЭЛИТНОГО ПОЗИЦИОНИРОВАНИЯ
В статье рассматриваются политические технологии формирования имиджа государственной власти в современной России в контексте лидерско-элитного позиционирования. Кроме того, в статье рассмотрены некоторые факторы, влияющие на имидж политической элиты в сознании граждан.
Как свидетельствуют полученные эмпирические данные, по отношению к государственным органам власти у граждан, имеющих опыт общения с чиновниками, преобладают отрицательные эмоции, что не может не оказывать воздействие на складывающийся в массовом сознании имидж государственной службы. В рамках взаимодействия госслужащих с населением проявляются присущие представителям государственных органов власти безразличие, желание поскорее закончить беседу при общении с посетителями и другие негативные черты. Представители государственной службы и граждане, не являющиеся чиновниками, в настоящее время сходятся лишь в оценке складывающегося имиджа государственной гражданской службы, который, с их точки зрения, однозначно нуждается в улучшении.

УДК 378
Семенова Н.Б., Покутняя И.А.
Донской Государственный Аграрный Университет
ПРОБЛЕМЫ ТРУДОУСТРОЙСТВА ВЫПУСКНИКОВ ВЫСШИХ УЧЕБНЫХ ЗАВЕДЕНИЙ НА ПРИМЕРЕ ДОНСКОГО АГРАРНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
Важным показателем эффективности деятельности высшего учебного заведения является востребованность его выпускников на рынке труда. После окончания вуза многие из них сталкиваются с проблемой трудоустройства. Данная проблема обусловлена такими факторами, как отсутствие опыта и стажа работы; отсутствие государственного механизма распределения выпускников; отсутствие свободных рабочих мест. 
Выпускники ДонГАУ пользуются постоянным спросом на рынке труда региона.  Доля трудоустроенных выпускников в 2015 г. составила 61,7 % от общего числа выпускников.
	Более половины выпускников ДонГАУ трудоустроены: 72,4 % в 2013 г., 75,6 % в 2014 г., 61,7 % в 2015 г. 	Подавляющее большинство трудоустроенных оказались востребованными на сельскохозяйственных предприятиях: 96,1 % в 2013 г., 96,2 % в 2014 г. и 95,9 % в 2016 г., что подчеркивает значимость университета для аграрной экономики.
Трудоустройство выпускников является одним из главных направлений деятельности вуза. На базе службы содействия трудоустройству выпускников университета в 2014 году был образован центр развития профессиональной карьеры, целью которого является создание системы взаимодействия между вузом и потенциальным работодателем.
Для достижения этой цели центр развития профессиональной карьеры ведет свою работу в нескольких направлениях.
Во-первых, оказывает посильную помощь выпускникам в трудоустройстве. Во-вторых, работа с выпускниками прошлых лет, позволяющая повысить общественную значимость университета,  укрепить связи между вузом и представителями бизнеса, органами власти. В-третьих, центр развития профессиональной карьеры взаимодействует с организациями, занимающимися вопросами трудоустройства. В-четвертых, периодически проводит выставки, семинары, совещания, на которых обсуждаются актуальные проблемы трудоустройства.

ПЕДАГОГИКА И ПСИХОЛОГИЯ

УДК 351/354
Столбова К. В.
Сибирский институт управления – филиал РАНХиГС при Президенте РФ
Формы патриотического воспитания в сфере молоДёжной политики (на примере города Новосибирска)
В данной статье рассматриваются основные формы реализации патриотического воспитания в сфере молодёжной политики города Новосибирска. Авторы обращаются к проблемам ценностного ориентирования в данной сфере на основании существующих механизмов реализации патриотического воспитания молодёжи как одного из приоритетных направления развития молодёжной политики Новосибирска. 

УДК 371.30+51
Поломошнов А.Ф.
Донской Государственный Аграрный Университет
дефундаментализация российскоГО образованиЯ 
В статье анализируется проблема фундаментальности российского образования. Автор отмечает, что это проблема баланса общей ориентации или целей образования: 1.баланс направленности на развитие широко и глубоко образованной личности с цельным всесторонним фундаментальным мировоззрением или на развитие высокого профессионализма в узкой специализированной сфере; 2.баланса воспитательных и образовательных (обучающих) целей педагогического процесса; 3.баланса естественно научных и гуманитарных дисциплин в содержании образования.
Дефундаментализация образования рассматривается как разрушение конструктивной организации взаимодействия системы образования с другими социальными системами и институтами, ведущее к деградации самой системы образования, общества и личности.
Дефундаментализация современного российского образования имеет четыре основных проявления: 1.девальвация социального статуса образования в современном российском обществе, 2.дезинтеграция системы образования и основных экономических, социальных и культурных институтов современного российского общества, 3.деструкция самой системы образования, 4.разрушительная деконструкция педагогического процесса.

УДК 351/354
Столбова К. В.
Сибирский институт управления – филиал РАНХиГС при Президенте РФ
Патриотическое воспитание молодёжи как приоритетное направление молодежной политики Новосибирска
В данной статье рассматривается система патриотического воспитания города Новосибирска. Авторы обращаются к проблемам ценностного ориентирования в данной сфере на основании существующих механизмов реализации патриотического воспитания молодёжи как одного из приоритетных направлений развития молодёжной политики Новосибирска. 

ИСТОРИЯ

УДК 37.018  
Колосова Н.Н.
Донской Государственный Аграрный Университет
Организационно-деятельностный аспект крестьянской реформы 1861 года: новации и традиции (культурологический подход)
В статье крестьянская  реформы, отменившая крепостная право в России, интерпретируется как культурно-инновационный процесс. При этом обращается внимание на то, что организационные новации, обеспечившие динамику реформаторского процесса, на каждой его стадии были сопряжены с базовыми традициями российского общества. И это обеспечило  реализацию реформы как культурной формы: были достигнуты легитимность и общественный компромисс. 

ABSTRACTS
______________________________________________________________

PHILOSOPHY AND CULTUROLOGY

UDC 141.4
Lavruhina I.M.
Azovo-Chernomorskiy Engeniering Institue of Don State Agrarian University
FEATURES OF REPRESENTATION OF TRANSCENDENTAL IN THE INDIAN PHILOSOPHY
The article is devoted to the analysis of the status of the Brahman and the nature of its transcendence at Vedic schools of the Indian philosophy. Ontologic approach of orthodox systems (advayta) to determination of the status, and the gnoseological and axiological approaches realized at heterodox schools (the Buddhism, purva-Mimamsa) are allocated. According to it various concepts of causality are submitted, the difference in understanding of the status of the Veda, Nirvanas, Moksha is considered.

UDC 008.001
Yarovoy A.V.
Azovo-Chernomorskiy Engeniering Institue of Don State Agrarian University
GENEALOGY OF agonal
This work is devoted to clearing of agonistic genealogical grounds, which are investigated by means of genealogical method, involving a critical examination of the conditions of the birth of agonistic at the boundary between the natural and socio-cultural origins. The paper dealt with certain provisions of the natural sciences related to the issues of struggle and competition in the natural environment; show ritual mechanisms of canalization of aggression, and also referred to the approach to the erotanatologichesky agonal plan, in which it takes place, guided by the desire to expand in space and time, and the desire to overcome, self-assertion and domination. For these reasons, culture is made as a result of frozen agonal practices 

UDC 008:316.42
Polomoshnov P.A., Shpalova E.V.
Rostov State Economics University
Don State Agrarian University
CULTURE AND PERSONALITY IN THE CONTEXT OF ACTIVITY APPROACH
Analysis of the relationship between the individual and cultural in the context of diversity of disciplinary and conceptual approaches to the concept of culture is as complex as it is an actual problem of modern humanitarian thought. The authors undertook a study of the relationship of personality and culture in the context of the basic concepts of culture. It was found that the axiological, semiotic, anthropological and substantive approaches, approaches characterized by the removal of the culture of the person, as an active creative principle.
Based on the concept of activity-culture proved that culture binds activity, personality and society together in a logical and historical context. Culture as an activity is a way of formation and development of the individual and the environment of its existence. A personality - it is a way of existence and development of culture. This person acts not simply as a concrete unity of activity and culture, but also as a concrete unity of the individual and society.

UDC316.35
Anisimova O.S., Nikolayeva L.S., Zagorskaya O.V., Borodina N.A.
Novocherkassk engineering and meliorative Institute of Don State Agrarian University
Don State Agrarian University
ANALYSIS OF VALUES OF SOCIOCULTURAL PROCESS
In the article the authors investigates the value components of social and cultural process in the unity of man, culture and sociality. The authors analyses the facts that the same values change the system, others are only reproduce, higher values become the tool of stabilization. On the basis of critical analysis, the authors concludes that all systems, personal, cultural and social are interconnected and cannot be reduced to one, because they interact. Personal system is impossible without the social and cultural, and social – without personal and cultural. Culture in this case is the axis of human actions, as a connecting link between the individual and the society. Values are here sustainability standards that are implemented motivational and concrete actions.
The theoretic-methodological basis of the research were the works of philosophers, philologists, sociologists about the nature of values. The study used, first of all, social and cultural approach. In this study, the authors has reviewed the activities of as being in the «thick» culture associated with it. The authors suggests that the activity is free, includes the incarnation and representation, is connected with symbolism, playing ability. On this basis the authors concludes that if there is equilibrium between cultural objectives and standards of conduct, then formed a society of relatively stable, but with a tendency to change. In conclusion, the analysis of value creation sociocultural process the authors puts forward a hypothesis about the approximate stability of the value system, in connection with the fact that social action people formed through the values and value orientations, which are a selection criterion for emerging or existing alternatives orientations.

UDC 297
Polomoshnov P.A.
Rostov State Economics University
CHRISTIAN ANTHROPOLOGY  AND RELIGIOUS HUMANISM
The article is devoted to the analysis of Christian anthropology. Methodology of this article is based on an objective scientific point of Christianity as the spiritual, socio-cultural phenomenon, and on the reconstruction of the specifics of Christian anthropology.
The authors consider the following structural components of the Islamic and Christian anthropology: 1.conception of God 2.nature of man, 3.relations of God and a man, or status of the person, 4.sense of human life, serving to God (regulation of human behavior).
The article proves that the Christian anthropology is humanistic and may be one of the important pillars of approval in the Russian society of true humanism by adapting religious humanism to modern reality.

SOCIAL AND POLITICAL SCIENCIES

UDC 329.78
Polomoshnov A.F.
Don State Agrarian University
MYSTERY OF DEMOCRACY: illusory RULE OF THE PEOPLE
The article analyzes the form and essence of democracy as a form of organization of the political system of society. The author examines the main features of democracy: 1.the foundation of legitimacy of power, 2. method of forming power, 3. arrangement of democracy, 4. essence of power.
In assessing the nature of democracy it is compared apologetic self-criticism and radical criticism of democracy. The author comes to the conclusion that democracy - is illusory power of the people, or its formal visibility, the ideological and legal camouflage of the real power of the oligarchy and alienation power from the people. Democracy in the unity of content and form is the actual dictatorship of the ruling minority, which is represented as the illusory form of people's power, the power of the majority. Democracy is the illusion of power of the people. A positive alternative to democracy can be a genuine democracy based on social ownership of the means of production, social equality and justice.
UDC316.46
Grigoryan D. K., Kritskaya A.A.
South-Russian Institute of Management - a branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration
THE FORMATION OF THE IMAGE OF THE POLITICAL ELITE IN MODERN RUSSIA, IN THE CONCEPT OF LEADERSHIP-AN EXCELLENT POSITIONING
The article discusses the political technologies of image formation of the government in modern Russia in the context of a leadership-elite positioning. In addition, the article discusses some factors affecting the image of the political elite in the minds of citizens.
As evidenced by the empirical data in relation to the public authorities are dominated the negative emotions of citizens who have experience in dealing with government officials, which have an impact on the emerging in the public mind the image of the public service. Through interaction with the population of civil servants appear inherent to representatives of public authorities indifference, the desire to quickly end the conversation when communicating with visitors and other negative traits. Representatives of the civil service and citizens who are not officials, now converge only in the evaluation of the emerging image of the civil service, which, in their view, clearly in need of improvement.

UDC 378
Semenova N. B., Pokutnya I. A.
Don State Agrarian University
THE PROBLEM OF EMPLOYMENT OF GRADUATES OF HIGHER EDUCATION INSTITUTIONS ON THE EXAMPLE OF DON STATE AGRARIAN UNIVERSITY
An Important indicator of efficiency of activity of higher educational institution is the demand for its graduates in the labour market. After graduation many of them face the problem of employment. This problem is caused by such factors as lack of experience and seniority; lack of state allocation of graduates; the lack of available jobs.
Graduates of don state agrarian University in constant demand on the labor market of the region. The proportion of employed graduates in 2015 amounted to 61.7% of the total number of graduates.
 More than half of the graduates of don state agrarian University employed: to 72.4 % in 2013, 75.6 per cent in 2014, 61.7 percent in 2015, the Vast majority of the employed were in demand on farms: 96,1 % in 2013, 96.2 percent in 2014 and 95.9 % in 2016, which underscores the University's importance to the agrarian economy.
Employment of graduates is one of the main activities of the University. On the basis of the service of assistance to employment of University graduates in 2014 was formed by the centre's professional development, the purpose of which is to create a system of interaction between the University and potential employer.To achieve this goal, the center's professional development and conducts its work in several directions.
First, render all possible assistance to graduates in finding employment. Second, working with graduates of previous years, which allows to increase the social significance of the University, to strengthen ties between the University and representatives of business, authorities. Third, the center's professional development and interacts with organizations concerned with employment issues. Fourth, periodically conducts exhibitions, seminars, meetings to discuss actual problems of employment.

PEDAGOGICS AND PSYCHOLOGY

UDC 351/354
Stolbova K.V.
Siberian Institute of Management - a branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration
Forms of realization of patriotic education in the field of youth policy (forexample, city of Novosibirsk)
This article discusses the basic forms of realization of patriotic education in the field of youth policy of the city of Novosibirsk. The authors refer to the problems of value orientation in this field on the basis of existing mechanisms for the implementation of patriotic education of youth as one of the Priotative directions of the youth policy of Novosibirsk.

UDC 371.30+51
Polomoshnov A.F.
Don State Agrarian University
DEFUNDAMENTALIZATION OF RUSSIAN EDUCATION
The article analyzes the problem of solidity of Russian education. The author notes that this is a problem of balance of overall orientation or the aims of education: 1.balans of focus on the development of broadly and deeply educated person with a solid comprehensive fundamental outlook or on the development of professionalism in a narrow specialized field; 2.balans of pedagogical and educational (training) purposes of the pedagogical process; 3. balans natural science and the humanities in the content of education.
Defundamentalization of education is seen as the destruction of the constructive organization of interaction of education with other social systems and institutions, leading to the degradation of the education system, society and the individual.
Defundamentalization of modern Russian education has four main symptoms: 1.devalvation of social status of education in the modern Russian society, 2.dezintegration of education and basic economic, social and cultural institutions of the modern Russian society, 3.destruktion of the education system, 4. destructive deconstruction of the pedagogical process.

UDC 351/354
Stolbova K.V.
Siberian Institute of Management - a branch of the Russian Academy of National Economy and Public Administration
PATRIOTIC EDUCATION OF YOUNG PEOPLE AS A PRIORITY OF YOUTH POLICY  OF NOVOSIBIRSK
This article discusses the system of patriotic education of the city of Novosibirsk. The authors refer to the problems of value orientation in this field on the basis of existing mechanisms for the implementation of patriotic education of youth as one of the priorities of the youth policy of Novosibirsk.
HISTORY

UDC 37.018  
Kolosova N. N.
Don State Agrarian University
ORGANIZATIONAL AND ACTIVITY ASPECT of the peasant reform of 1861: INNOVATION AND TRADITION (cultural approach)
At the article of the agrarian reform to abolish the serf law in Russia, is interpreted as a cultural-innovation process. In addition, it draws attention to the fact that organizational innovations that contributed to the dynamics of the reform process, at each stage were associated with basic traditions of Russian society. And it provided the implementation of reform as a cultural form: was achieved legitimacy and social compromise. 

ВЕСТНИК
ДОНСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО АГРАРНОГО УНИВЕРСИТЕТА

№ 3 (21.2), 2016

Часть 2

Адрес редакции:
346493, п. Персиановский Октябрьского района Ростовской области,
ул. Кривошлыкова 1. Тел. 8(86360) 36-150
e-mail: dgau-web@mail.ru